— Потому, что война кончилась. Вам на войне нужна была карьера или победа? — спросил Андрей Тимофеевич.

— Победа.

— А сейчас мир, нужна только карьера.

— Как это всё противно! — брезгливо сказал Василий.

Он сел на диван и сморщился.

— У тебя голова заболела? — забеспокоилась Катя. — Ложись на диван и прекратим эти дурацкие разговоры. Всё равно мы ничего не сожжем исправить.

— Коли так, то надо уходить из литературы, — Вася сморщился ещё больше и лёг на диван.

В прихожей раздался звонок. Катя открыла дверь и на пороге увидела незнакомого мужчину с чемоданчиком.

— Я доктор, — представился он. — Где больной?

Катя, молча, показала рукой на гостиную. Вымыв в ванной руки, доктор подошёл к лежащему на диване Василию и, подвинув стул, сел напротив него.

— Что нас беспокоит? — ласково спросил доктор.

— Сильные головные боли, — вместо больного сказал Андрей Тимофеевич, — последствие контузии.

Доктор надел очки, долго осматривал Василия, и всё время что-то бормотал себе под нос. Наконец, он снял свои очки, посмотрел на Катю и сказал:

— В принципе ничего страшного я не нашёл, но вы совершенно правы — больному отдых необходим.

При этих словах Катя удивлённо посмотрела на отца и пожала плечами.

— Думаю, санаторий ему не помешает. Я буду ходатайствовать, чтобы путёвка вам была предоставлена.

— Какая путёвка? — не понял Василий.

— Не надо беспокоиться. Вам сейчас надо хорошо выспаться.

Доктор открыл свой чемоданчик и извлёк оттуда пилюли.

— Извольте принять. Это снотворное. Оно вам сейчас необходимо.

Катя сбегала на кухню и принесла стакан с водой. Василий послушно принял пилюли. Когда доктор ушёл, больной уже крепко спал.

— Ты когда его успела вызвать? — спросил Андрей Тимофеевич.

— Я думала, что это ты вызвал, — ответила Катя.

Оба постояли и помолчали. Потом, чтобы не мешать спящему, на цыпочках дочь с отцом вышли из комнаты.

— Чудеса, да и только, — сказал Андрей Тимофеевич.

Дочь в ответ только развела руками.

Зато для главного редактора никаких чудес не было, во-первых потому что он твёрдо стоял на марксистско-ленинских позициях и слово "чудеса" было не из его лексикона, а во-вторых, утром ему обо всём доложил председатель месткома.

Увидев в редакции Василия, Начальник отечески похлопал его по плечу.

— Василий Егорович, дорогой, ну зачем же надо было на работу выходить. Отлежались бы дома, отдохнули…

— Я хотел… — начал было Василий.

— Ничего не знаю и знать не хочу, — прервал его начальник, — отдыхать, отдыхать и ещё раз отдыхать. Сейчас председатель месткома принесёт вам путёвку в санаторий и, как говорится, приятного вам отдыха.

— Да я…

— Именно вы, — опять прервал его начальник. — Вы для нас важнее всех повестей и романов.

— Ой, как хорошо, что я вас встретил! — прервал их разговор председатель месткома. — Я вас, Василий Егорович, ищу. Вам через обком профсоюзов путёвочку организовали, так что будьте любезны получить.

— Но я и не думал сейчас никуда ехать!

— А что тут думать? Берите путёвку и поезжайте. Вы знаете, что мне стоило достать её, — обиделся председатель профкома, — Берлин взять легче, чем эту путёвку получить.

— Идите Василий Егорович, собирайтесь, а после отпуска поговорим.

Василию ничего не оставалось, как только выполнить распоряжение начальника. Стоило ему отойти от своих собеседников и скрыться за поворотом, как главный редактор довольно потёр руки.

— Оперативно ты!

— А ты думал, что профсоюзы только членские взносы могут собирать?

— А запись в карточке будет, ну что у него с головой не всё в порядке?

— Обижаешь, начальник, — ответил председатель месткома. — Профсоюзы — школа коммунизма! Всё уже сделано. Считай, что после санатория он вернётся полным инвалидом.

— Ну, полным-то не надо.

— Хорошо не полным. Скажем так — инвалид с правом работы.

Главный редактор посмотрел на часы и заторопился куда-то. Председатель месткома, что-то рассказывая своему собеседнику, прошёл с ним по коридору и скрылся за поворотом.

В санатории Василию было неуютно. Самое неприятное то, что ему запрещали писать. Ловить рыбу, собирать ягоды, спать — это пожалуйста, только не работать. Вначале это раздражало, но человек привыкает ко всему. Прошло две недели, и Василию такой режим уже нравился. Он валялся на кровати и ничего не делал.