— Так что же ты стоишь? Готовь документы и за дело. Сам говоришь, что времени нет.

И снова стук колёс, снова Ленинград. Видно, такая уж судьбы у журналиста — всё время куда-то спешить, всё время кого-то искать.

Директор школы, прочитав командировочное удостоверение журналиста, чуть не онемела. Корреспондент журнала, из самой Москвы с персональным заданием к ней в школу! Это значит школьный музей, а значит и школа, а значит и она, прогремят на весь Советский Союз. От таких перспектив в глазах темнело, и пробирал пот.

— Я, мы, комсомольская организация, пионерская дружина, — мысли путались у неё в голове.

— Да вы не волнуйтесь, — успокаивал её Василий. — Давайте определимся от кого поступила команда создать музей?

— От кого поступила команда? — переспросила директор.

— Да, от кого поступила команда?

— Вы знаете, я пришла в школу, когда музей был уже создан.

— Хорошо, я сформулирую свой вопрос по-другому: от кого могла поступить токая команда?

— Как от кого? — удивилась директор, — кроме райОНО нам никто никаких команд не даёт.

— А кто из райОНО?

— Наш инспектор — больше некому.

Так ничего больше и не узнав у директора школы, Василий направился в районный отдел народного образования. Инспектор долго изучала направление корреспондента. Наконец она оторвала свой взгляд от бумаги и посмотрела на Василия.

— Так что вы собственно от нас-то хотите?

— Как что? Я хочу узнать, кто дал команду школе создать музей?

— А зачем вам это? Вы хотите писать о герое-партизане, ну и пишите, мы-то вам зачем?

— Затем, что я не могу писать о герое. Чтобы про него писать, я его должен сначала найти его, а чтобы найти его, я должен выяснит, кто дал команду создать школьный музей.

— Вы же понимаете, что это не наша команда.

— Как не ваша? Разве школа может выполнять ещё какие-нибудь команды?

— Нет, других команд школа выполнять не может. Просто если бы речь шла о методиках преподавания, тогда…

— А здесь про что речь?

— Здесь идеология.

— Ну и что?

— А то, что идеологией занимается… — инспектор подняла палец и указала им вверх. — Райком партии.

— Кто в райкоме партии?

— Слушайте, молодой человек, что вы ко мне привязались? Неужели вы не знаете, чем у нас занимается райком партии? Идеологией. Вот идите туда и пусть вам там рассказывают, кто и кому, и какие давал команды.

В райкоме партии инспектор оказался ещё более законспирированный, чем в РОНО. Потребовался целый день, чтобы инспектор выдавил из себя одно единственное слово — горком партии.

Поняв, что в горкоме железобетонную стену бюрократии пробить будет почти невозможно, Василий прикрепил к лацкану пиджака звезду героя.

Как и подозревал Василий, секретарь горкома не очень то хотел разговаривать с корреспондентом на тему партизанского отряда. Однако звезда героя не позволяла отнестись к собеседнику без должного уважения.

— А почему именно партизанский отряд? Неужели у журнала нет других тем?

— А чем эта тема плоха?

— Я не сказал, что плоха. Просто ехать из Москвы в Ленинград…

— Ничего удивительного. Наши корреспонденты работают и на севере, и на юге и на западе и на востоке. Согласитесь, что Ленинград не так уж и далеко.

— Так-то оно так…

— У меня складывается мнение, что в горкоме партии не заинтересованы, чтобы редакция занялась поисками героя.

— Нет, вы не правильно меня поняли.

— А как же вас понять? В райкоме меня водили за нос, будто я государственную тайну выведываю.

— Нет, тайны здесь никакой нет. Но вы недалеки от истины. Я сам не знаю почему, но это дело находится на контроле комитета государственной безопасности.

— Государственной безопасности?!

— Так точно. Вот поэтому с вами никто и не хочет разговаривать на эту тему.

— И что вы мне предлагаете?

— Идти в комитет государственной безопасности.

Полковник МГБ, выслушав Василия, улыбнулся.

— Перестраховщики. Действительно МГБ интересовалось этим делом, но это было давно. Сейчас эта информация открыта, так что пишите себе на здоровье.

— А если не секрет, в связи с чем это дело интересовало вас?

— Никакого секрета нет. Оно нас интересовало в связи с возбужденным уголовным делом против одного бывшего белого офицера. Он обвинялся в дезертирстве. Теперь это дело закрыто.