Массивную деревянную дверь огораживал стальной барьер, протянувшийся вдоль стены метра на четыре. В результате образовался искусственный коридор, и подходить ко входу можно было по одному или, максимум, по двое, чтобы крупным, внушительного вида секьюрити было проще осуществлять фейс-контроль. По какому признаку допускались посетители, никто не знал, но то, что здесь не случалось скандалов, драк и других неприятностей, — это, как говорится, факт медицинский.

Фальков не был завсегдатаем подобных заведений и плохо знал нравы и правила поведения ночной Москвы, но не сомневался в своей очевидной респектабельности и благонадёжности. Но широкоплечий парень с ничего не выражающими глазами неожиданно преградил ему дорогу.

— Извините, это частный клуб. Сюда вход только по абонементам и пропускам.

— Как так? — надменно удивился генерал. — Передо мной прошли четыре человека, и ни один не показывал пропуск!

— Просто мы знаем членов клуба в лицо, — объяснил охранник. — Извините.

— Подождите, у меня есть пропуск! — Фальков извлёк из нагрудного кармана пиджака коричневую кожаную книжицу с вытесненным золотом двуглавым орлом, привычно раскрыл и поднёс к лицу охранника.

Бумага была с водяными знаками, голограммами и ещё двумя степенями защиты, справа по вертикали штрих-код для компьютерного считывания. Цветная фотография генерала в мундире со свирепым выражением лица. Чёткий типографский шрифт: «Главный инспектор Генерального штаба Министерства обороны Российской Федерации генерал-майор Фальков Вениамин Сергеевич». Подписал удостоверение министр обороны Российской Федерации. Подпись была самого министра, а не заместителя или начальника кадрового аппарата, причём настоящая, «мокрая» — чёрными чернилами, не какой-то факсимильный оттиск. Но на охранника все это впечатления не произвело.

— Извините, это пропуск не к нам, — мельком глянув в документ, сказал тот.

— Это пропуск везде! — начал закипать Вениамин Сергеевич. — Даже в Кремль!

— Извините. Возможно, это и так, но у нас частный клуб и совсем другие пропуска.

Охранник был абсолютно спокоен, безупречно вежлив и непоколебим.

Чувствуя себя полным идиотом, Вениамин Сергеевич достал мобильник и набрал номер Курта.

— Послушай, я стою у входа в этот балаган и меня не пропускают! — рявкнул он. — Ты что, со мной шутки шутишь?!

— Не волнуйтесь, Вениамин Сергеевич, сейчас я вас проведу, — хладнокровно ответил Слепницкий и отключился. Очевидно, Курт тоже хотел, чтобы Фальков подождал его и почувствовал, с кем имеет дело. А скорей всего он об этом и не думал, просто разыгравшееся воображение генерала усугубляло действительное или мнимое унижение.

В клуб зашли двое мужчин средних лет, потом две красивые девушки. Охранник стоял с нейтральным лицом, ничего у них не спрашивал и не пытался остановить. Вот ещё одна: высокая брюнетка, похожая на итальянку, гибкая, с длинными блестящими волосами, в белом, открывающем живот топике, короткой, как носовой платок, чёрной юбке, белых сетчатых чулках и чёрных остроносых «шпильках». В руках — довольно объёмная чёрно-белая сумочка.

«Ну и ну!» — подумал Фальков, провожая взглядом загорелые ноги, стройность которых подчёркивалась белой сеточкой.

— Здравствуйте, дорогой Вениамин Сергеевич, — Курт наконец появился на улице, широко расставил руки, будто хотел обняться, но ограничился рукопожатием. — Не сердитесь, вопрос улажен, просто надо соблюдать определённые правила…

Слепницкий взял генерала под локоть и повёл с собой. Хотя он ничего не сказал охраннику, тот уже не загораживал дорогу, только сказал:

— Уберите машину.

— Что?

— Машину уберите. Это место занимать нельзя. Никому.

Фальков нажал кнопку прямого соединения с водителем, и «Мерседес» освободил запретную территорию.

— Проходите, пожалуйста, — по-прежнему ровным тоном сказал охранник. И добавил: — Прошу иметь в виду, что у нас не балаган, а частный ночной клуб. И очень высокого уровня.

— Ничего не понимаю, — пробурчал Вениамин Сергеевич. — Я ему и объяснял, и удостоверение показывал, а он меня не пускал. А когда ты вышел — пустил. А ведь ты ему ничего не сказал!

— Никогда не спорь с «гориллами», — нравоучительно сказал Слепницкий. — Они ничего не решают. Ни-че-го! Там наверху камера, а внутри сидит за монитором менеджер и говорит, кого пускать, а кого нет. У «гориллы» в ухе микрофон, и он делает то, что ему велят. А я зашёл к менеджеру и сказал, что мой друг человек солидный, я за него ручаюсь. Вот и всё. К мнению постоянных клиентов прислушиваются.

— А менеджеру чем я не понравился?

— Не знаю. Может, хватило того, что поставил машину где не положено.

— Министерскую машину со спецсигналами?! — возмутился Вениамин Сергеевич. — Да-а-а… И куда мы катимся!

Вход оказался платным, в вестибюле Фальков отдал тысячу рублей, с неудовольствием отметив, что Курт и не подумал заплатить за гостя. Хотя он вроде и не гость… Да, осознал вдруг генерал, точно не гость! Работник, вызванный к представителю работодателя, вот кто такой генерал Фальков. Он скрипнул зубами.

Внутри было такое обилие красивых девушек и женщин, будто они попали на кастинг киноактрис. Блондинки, брюнетки, рыжие, стройные, полные, худые… Всех объединяла ухоженность и хорошая одежда.