От хорошего настроения ничего не осталось.

Тут раздался звонок, кроме жены звонить было некому.

Заявилась, голубушка, легка на помине! Евгений Романович, как атакующий носорог, устремился в прихожую. Резко распахнул дверь.

На пороге квартиры, заложив обе руки в карманы светлых брюк, отчего пиджак нелепо топорщился, стоял загорелый Игорь Шульгин. Свет, падавший на лестничную площадку через маленькое окошко под потолком, отражался в его тёмных очках. Шульгин нервно оглянулся через плечо.

— Хватит дёргаться, — сразу осадил его Белов. — У тебя врождённая мания преследования. Никому ты на хрен не нужен. Никто за тобой не следит. Проходи.

Евгений Романович отступил в сторону, пропуская гостя, тот поспешно переступил порог квартиры. Полковник закрыл дверь. Шульгин был оператором его смены, его конфидентом — доверенным лицом, на которое можно положиться. Месяц назад он списался в отпуск, и его заменял лейтенант Тельнов из резервного экипажа.

— Ну, как отдых? — мрачно спросил Белов.

— Как всегда — лучше, чем работа, — ответил Шульгин. Не в пример шефу, он пребывал в отличном настроении. — Между прочим, Евгений Романович, — Шульгин снял песочного цвета пиджак и повесил на вешалку, — моя осторожность более чем оправданна. Кравинский — весьма опасный человек, как бы наплевательски вы к нему ни относились…

— Я не отношусь к нему наплевательски, Игорь, — возразил полковник.

— Нет, относитесь! — настаивал Шульгин. — Я случайно узнал, что они собирают информацию даже о курении в рейсе! Как вам это нравится?

Они прошли на кухню, и Белов принялся отмывать с кафеля разбитое яйцо.

— Ерунда. Пусть собирают.

— А внеслужебные контакты не приветствуются, более того, между лицами, находящимися в прямом подчинении, они прямо запрещены!

— Да, конечно. Расскажи это Булатову. И расспроси, какие у него контакты с военврачом.

— Во-первых, между ними нет прямого подчинения. Наталья Игоревна напрямую подчинена подполковнику Ефимову.

— А во-вторых?

— А во вторых… как это яйцо оказалось на стене?

— Я его бросил. Что «во-вторых»?

Шульгин улыбнулся.

— Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку!

— Это я бык, что ли?

— «Бык» — это символическая фигура, — дипломатично ответил Шульгин. Он умел собирать информацию обо всём, что происходит в поезде, и добросовестно передавал её начальнику смены. Сейчас Белова посетила неприятная мысль, что так же добросовестно Игорь может сдавать информацию и о самом начальнике смены.

— Есть будешь? Или чай?

— Нет, спасибо, — Шульгин покачал головой.

Белов ложечкой разбил одно яйцо, посолил, выпил и заел хлебом с маслом. Потом так же поступил ещё с двумя. После этого налил себе чаю.

Шульгин прохаживался по кухне, с интересом наблюдая за происходящим.

— А чего так, всырую? — аккуратно спросил он.

— Лень готовить, а супруга куда-то завеялась.

Шульгин сделал нейтральное лицо.

— Ирина Александровна поехала в Кротово, в магазин. Вместе с этой прапорщицей, как её…

— Прапорщиком! — рявкнул Белов. — Не прапорщицей, а прапорщиком! Сколько можно вам говорить?!

Но тут же успокоился.

— Чего ей в магазине?

— Говорят, хотели вина купить…

Вот дура! В городке все друг о друге знают, какого чёрта болтать? Предупреждал же!

Игорь замер напротив, молча наблюдая за тем, как полковник старательно размешивает ложечкой сахар в стакане.

— Вряд ли вина, — наконец нарушил молчание Белов. — Ира совсем не пьёт.

Если Шульгин докладывает командиру или особистам, пусть осветит позицию супруга нарушительницы.

— Я её просил варенья сварить. Видно, решила магазинным отделаться.

— Конечно, — беззаботно согласился Игорь. — Мало ли что бабы болтают!

Белов допил чай.

— Ещё какие новости? — по привычке спросил он. — Ты только вчера вернулся, а небось уже больше меня всё знаешь?

Шульгин кивнул.

— Новый лейтенант прибыл, с женой. Такая фифа… Накрашенная, прикинутая, с педикюром! Их во второй дом поселили!

— Как во второй? Не может быть! Он же для старших офицеров…

— В чём и загадка. И принял его сразу Кравинский, а потом Булатов.