По образованию Кольбан был радиофизиком, в университете изучал радиосигналы Вселенной, исследовал пульсары, участвовал в программе по поиску внеземного разума, но позже его уникальным способностям нашлось более радикальное применение. Однажды, во времена «холодной войны», созданный им инфразвуковой излучатель заставил выброситься с шестого этажа агента-перебежчика, круглосуточно находящегося под усиленной охраной. Это было в Восточной Германии лет двадцать назад. Одновременно с важным агентом в окно выбросились и оба охранника. Однако, несмотря на это, Лоуренс не оставил теоретическую науку: продолжал исследования, публиковался в физических и астрономических журналах, участвовал в международных симпозиумах. Его руководство вполне устраивало, что среди мировой научной общественности он считался выдающимся учёным современности, работающим в Национальном агентстве по авиации и космонавтике — НАСА. На самом деле Кольбан числился главным инженером технического отдела Центрального разведывательного управления США. В детали и тонкости своих разработок, выходящие за рамки конструктивных решений, он никогда не вдавался и случай в Восточном Берлине рассматривал в отрыве от трёх трупов, как очередное, успешно выполненное техническое задание.

Осторожно пригладив рукой нерасчесанные вихры на голове, будто опасаясь привлечь внимание начальства к своей персоне, Лоуренс покосился на орлиный профиль Директора. Шеф ЦРУ, опустив обе свои руки на столешницу ладонями вниз, хмуро взирал на расположившегося по другую сторону стола Ричарда Фоука. На протяжении последних десяти минут Директор не произнёс ни единого слова. Он лишь внимательно слушал то, что ему говорили, и время от времени кивал. То ли в знак согласия с собеседником, то ли в знак несогласия: определить смысл кивков никто не мог до тех пор, пока Директор не откроет рот. Кольбану, как и другим сотрудникам, было прекрасно известно, насколько закрытым и лишённым внешнего проявления эмоций являлся глава разведывательного ведомства. Однако молча слушать глупости он не любил, поэтому долгое молчание шефа скорее можно было расценивать как одобрение.

— … я не отвергаю эффективности агентурной работы, господин Директор, — неторопливо и веско говорил Ричард Фоук. — Но после провала Прометея мы лишились доступа к информации о «Мобильном скорпионе». Я полагаю, что центр тяжести следует перенести на технические методы проникновения…

Директор чуть заметно усмехнулся.

— Да, попытка использовать «Протон» не увенчалась успехом, — продолжил Фоук уже быстрее, опасаясь, что шеф может оборвать его монолог в любой момент и не даст высказаться до конца. — Но «Протон» создавался для отслеживания атомных подводных лодок, его неудача не означает, что другой разведывательный спутник, рассчитанный для поисковой работы по параметрам «Скорпиона», также окажется неэффективным. Конечно, это колоссальные затраты, но если не добиваться дополнительного финансирования, то мы не сможем решить поставленную Президентом задачу…

— Похоже, что вы, Ричард, лучше меня знаете, что и как надо делать? — с лёгкой усмешкой откликнулся Директор, не меняя при этом ни позы, ни выражения лица.

Фоук на миг замолчал. Но он знал себе цену и потому продолжал смотреть шефу прямо в глаза.

— Я просто знаю, что и как надо делать. Лучше или хуже кого-то — судить не мне. Но если задача выследить «Скорпиона» поставлена передо мной, а не перед кем-то другим, значит, на своём уровне компетентности я знаю это лучше других!

Шеф в очередной раз кивнул. На этот раз смысл кивка был очевидным: он соглашался с подчинённым.

— Итак, в чём заключается неуязвимость «Мобильного скорпиона»? — продолжил Ричард Фоук. — В том, что мы не имеем возможности установить его координаты. Атомный поезд русских всё время перемещается, теряясь на огромных российских пространствах. Если мы поймаем его в сеть или обнаружим его базу, можно будет переходить к следующему этапу операции…

Шеф коротко покосился в сторону тихо сидевшего в углу Лоуренса Кольбана, понимая, что присутствие главного инженера здесь вовсе не случайно. Он помнил также, что почти все акции, которые планировал этот коротышка, давали положительный результат.

— И как вы собираетесь его поймать? У вас есть конкретное предложение, подготовленное с помощью мистера Кольбана?

— Да, сэр, — кивнул Фоук.

— Я слушаю.

Начальник русского отдела нагнулся, подхватил с пола увесистый кожаный портфель, всё это время мирно покоившийся возле правой ноги, и водрузил его себе на колени. Щёлкнул замками, раскрывая объёмное нутро.

Кольбан внимательно наблюдал за его действиями из-под густых лохматых бровей, низко нависающих над глазами. Узловатые пальцы Фоука проворно юркнули в кожаное чрево и тут же вынырнули, сжимая сложенную вчетверо карту и несколько схваченных скрепкой листов бумаги.

— Взгляните на эти схемы и чертежи, сэр, — он положил перед шефом извлечённые документы. Тот неспешно разложил карту на рабочем столе. Рядом разложил листки. На двух листах были чертежи, три остальных покрывал мелкий убористый почерк, явно не принадлежащий Ричарду Фоуку. Директор вновь покосился на Кольбана. — Совершенно верно, сэр, — безошибочно истолковал его взгляд Фоук. — Этот проект разработал и к настоящему моменту довёл до рабочего состояния наш главный инженер технического отдела.

— И в чём его суть? — Шеф ЦРУ решил разобраться с бумагами позже, когда останется один. — Хотел бы услышать её из уст самого разработчика. Подойдите ближе, мистер Кольбан. Садитесь рядом со мной.

По-стариковски крякнув, Лоуренс поднялся со стула, приблизился к столу и молча расположился в неудобном для него, слишком глубоком кресле.

— Расскажите мне, в чём суть вашего проекта? — предложил Директор.

— В поиске объекта детекторами низкой радиоактивности, — голос у Кольбана был низким и гортанным. — Нам известно, что на борту объекта поиска имеется источник повышенной радиоактивности, — это первая посылка…