Кравинский прищёлкнул языком. Вёл он себя совершенно естественно, говорил искренне и внушал собеседнику полное доверие.

— А наш поезд — вещь сугубо практическая. Если про него конкретная информация уйдёт: как он устроен, да где базируется, да как охрана организована, да по какому маршруту идёт…

Контрразведчик вздохнул.

— Это, брат, только первый этап. Потому что хочешь не хочешь, а следующим этапом должна быть диверсионно-террористическая акция, чтобы поезд наш уничтожить со всем, естественно, экипажем! Вот такие пироги, это не игрушки, не шутки и не страшилки! Когда об обороноспособности страны говорим, это вроде какая-то абстракция, от нас от всех далёкая. А если поезд взорвут и наших людей поубивают — это конкретика, она каждого касается, вот она, здесь, в груди… Послушай!

Николай Тимофеевич приложил руку к сердцу.

— Послушай, послушай!

Кудасов повторил его жест.

— Сейчас бьётся, а может остановиться! И всё, нет тебя! Жена плачет, мама с папой… А враги радуются!

Кравинский внимательно посмотрел на старшего лейтенанта и убедился, что с того довольно.

— Поэтому наша безопасность в наших руках. Как в одной книжке написано: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих!» Так что иди, отмечай, радуйся жизни, но про опасность не забывай. Сочтёшь нужным, зайдёшь ко мне после вечеринки, обскажешь, как всё прошло. Не сочтёшь — я тебя не заставляю. Ну, будь здоров!

На прощанье он крепко пожал молодому офицеру руку.

Кудасов вышел из штаба с двойственным ощущением. С одной стороны, он чувствовал, что Кравинский прав. С другой — не понимал, как остановка сердца в результате подрыва поезда связана с тем, что расскажет на вечеринке полковник Белов. Однако откровенность Кравинского он оценил в полной мере, тот даже про предателя-генерала в Генштабе рассказал. А это ведь Андрея Короткова отец! Не могут же там сразу два шпиона оказаться!

Теперь надо было придумать, как ловчей пригласить в гости Белова. Тот неоднократно проводил с ним подготовительные занятия: знакомил с инструкциями, экзаменовал, хотя сказал, что главный экзамен — это виртуальный учебно-боевой запуск во время рейса. Но во время общения полковник держался исключительно сухо и отчуждённо. Он сразу обозначил лежащую между ними границу и не допускал заступа через невидимую черту ни с одной, ни с другой стороны.

В конце концов Кудасов решил, что попытка — не пытка. Его дело — пригласить. Дело Белова — принять приглашение или отказаться. Задача упростилась, потому что, подходя к дому, он увидел полковника, идущего рядом с уже знакомой пышной блондинкой.

— Здравия желаю, товарищ полковник! — подчёркнуто по уставу обратился Александр к начальнику. — Евгений Романович, разрешите пригласить вас с супругой в гости по случаю присвоения звания и вообще… вливания в коллектив!

Белов поморщился.

— Ничего не получится. У нас все дни расписаны, скоро в рейс, надо подготовиться…

— Ой, Женя, ну что ты всё усложняешь! — Ирина Александровна широко улыбнулась. — Сколько можно сидеть взаперти? У молодого человека радость, давай посидим с ним, вместе порадуемся, от дел служебных отвлечёшься!

Белов снова поморщился.

— Ну хорошо, мы придём.

Кудасов просиял.

— Значит, завтра часов в пять! И одна вещь, вот какая: Евгений Романович, кого вы посоветуете пригласить ещё? Я ведь пока не освоился и познакомился только с руководителями Булатовым, Ефимовым, Сомовым…

Начальник смены усмехнулся.

— Вот и пригласи их всех! Хорошая компания получится! — в его голосе отчётливо прозвучали саркастические нотки.

— Нет, я всё понимаю, может, кого-то из нашей смены?

— А чего далеко ходить, позови Игоря Шульгина! Тебе с ним через три дня в рейс идти. Только помни про внеслужебные контакты, я тебя предупреждал…

Шульгин встретил приглашение с пониманием и вызвался помочь в подготовке торжества. На следующее утро он взял служебный «УАЗ», сам сел за руль и отвёз Александра и Оксану в Кротово. Офицеры были в штатском, Оксана, как всегда, надела красивое платье и босоножки. Таким нарядом она шокировала гарнизонных женщин, которые привыкли ходить в жилом городке «по-простому» — в стареньких халатах и шлёпанцах, наряжаясь только по какому-то конкретному случаю.

Небольшой рынок в Кротове работал только утром. Они купили овощи, двух кур, молодой картошки и зелени. Потом, оставив военную машину за углом, Кудасов, как в глубокий поиск, выдвинулся к магазину и, насторожённо оглядываясь, приобрёл бутылку водки, две шампанского, по подсказке Шульгина бутылку коньяка для Белова, печенья, конфет и пастилы. В другом отделе он купил белую пластиковую скатерть и бумажные салфетки. Положив спиртное на дно пакета и замаскировав его другими покупками, он так же насторожённо вернулся к машине. Меры предосторожности были оправданны — иногда в Кротово наведывался гарнизонный патруль.