– Я хочу говорить с Гестом, – заявила Юна решительно. – Я понимаю, что все это происходит с его ведома, а вернее, по его прямому приказу. Но я хочу говорить с ним!

– Владыка примет вас, – подтвердил Дюк Абен.

– Тогда я повторяю свой вопрос: почему вы не везете нас в Храм?

Показавшиеся в дверном проеме монахи выставили трап, конец его лег на ограждение палубы.

Преподобный Дюк забрался на трап и подал Юне руку.

– Ты не ответил, – сказала она, оставаясь на месте.

Монах покачал головой:

– Юна Гало, не заставляй меня делать то, чего мне делать не хочется. Тебя могут сковать так же, как этих двоих, и просто отнести туда, куда нам надо. Я не хочу этого – потому что знаю твоего отца и уважаю его. Поэтому просто следуй за мной.

– Так это уважение мешает тебе ответить мне?

– Вас везут в Храм, – терпеливо сказал Дюк, не опуская руку. – Но, по некоторым причинам, я не могу доставить вас туда обычным путем. Ты слышала выстрелы, когда мы подплывали сюда? Уверен, что слышала и, наверное, догадалась, что происходит. Поэтому вы попадете в Храм другой дорогой. Уже почти попали – мы буквально за воротами Храма. За его подземными воротами. Идем.

Широкая, бурая от ржавчины труба наискось уходила в темную воду между проломленными перекрытиями нижних этажей. Трубу накрывала крышка с колесом запорного механизма и резиновым ободом.

Подняв над головой лампу, Дюк Абен первым спустился по решетчатым ступенькам, приваренным к внутренней стенке трубы. Следом шел Манихей, потом Юна, я, Чак и трое вооруженных монахов. Люк над нашими головами захлопнули, скрипнуло колесо.

Было слышно, как вода плещется о стенки трубы, но потом звук этот остался где-то вверху и постепенно стих. В глухой тишине у меня заложило уши, пришлось несколько раз сглотнуть. Мы шагали по скользким ступеням, один раз я чуть не упал, когда мокрая пластиковая подошва скользнула по железу, но идущий следом монах удержал меня, схватив за шиворот.

Труба привела нас в земляную пещеру, дальше были туннель, укрепленный деревянными брусьями, и ведущая вниз железная лестница.

Стало светлее, один за другим монахи погасили лампы. Снизу доносились голоса, гудение и ритмичный лязг. Спустившись по лестнице, я остановился рядом с Юной. Чак, толкнув меня, встал рядом и присвистнул.

Мы оказались на краю небольшого депо с тремя парами рельс. Боковые ветки просто обрывались с обоих концов, а средняя уходила в темный туннель.

– Это он дальше, что ли, под озером идет? – прошептал Чак.

Под высоким потолком тянулась кран-балка, с нее свисала цепь с крюком. По железным стропилам полз, разматывая за собой кабель, бородач в черном комбинезоне. На другой стороне депо четверо монахов катили сварочный аппарат, перед наковальней стоял толстяк в фартуке, стучал молотком по раскаленной металлической ленте, которую длинными щипцами держал безбородый монашек.

На рельсах посередине депо стоял тепловоз. Впереди – кабина с почерневшим от копоти обрубком трубы, рядом с трубой приварена бочка, наверно, с водой для охлаждения дизеля. Двигатель и прочие агрегаты закрыты толстыми броневыми плитами. За кабиной чугунный бункер для топлива, в горловину вставлен гофрированный шланг, протянувшийся от цистерны на соседнем пути. Тихо тарахтел насос – монахи перекачивали топливо. За бункером на рельсах стояла платформа, накрытая кузовом, срезанным с большого междугороднего автобуса. От окошек, заваренных листами железа, остались лишь узкие бойницы, сзади была широкая подножка с оградой из арматурных прутьев. Облокотившись на нее, стоял монах с короткой светлой бородкой и курил трубку.

Дюк зашагал в сторону приоткрытых железных дверей на противоположном от выхода из туннеля конце депо. Монах с трубкой повернулся к нам, и преподобный, подняв руку, крикнул:

– Приветствую, мастер Алекс!

Светлобородый тоже поднял руку, но ничего не сказал. Несколько монахов-рабочих оглянулись на нас, но никто не прервал своих занятий.

– На этой штуке нас и должны были встретить? – негромко спросил Чак. – Про нее, кажись, Почтарь толковал...

– Молчать, недомерок!

Ствол нагана стукнул его по голове, и карлик едва не подскочил.

– Еще раз ударишь меня, – ощерившись, процедил он, кинув взгляд через плечо, – и тебе конец, урод жирный!

Манихей в ответ хохотнул, огладил бороду и пихнул Чака в спину так, что тот чуть не упал.

– Прекрати, – велел Дюк, толкая двери.

Дальше была столярная мастерская, где за станками работали монахи в фартуках. Потом мы долго шли по кирпичному коридору без окон, и наконец, преодолев две лестницы, очутились в комнате с тремя дверями, одна из которых была заперта на засов. На табурете сидел пузатый коротышка-монах и чистил карабин. К стене рядом с ним была прислонена пика.

При нашем появлении монах быстро сунул что-то под стол и вскочил. Шагнувший вперед Дюк тихо заговорил с ним, остальные конвоиры вместе с Манихеем стояли позади нас. Коротышка снял с пояса ключи и стал отпирать дверь. Чак кивнул мне, я присел на корточки, и карлик шепнул мне на ухо:

– Сколько у них ходов под Храмом, а? Не знаю, как тебя, а меня теперь точно прибьют – слишком много видел...

Широкая ладонь стукнула его по затылку, и карлик брякнулся на пол, ударившись подбородком. Извернулся, кое-как встал на колени и прошипел: