Шрифт:
Все предельно демократично: желтый кафельный пол из потрескавшейся и выкрошенной плитки, густой дым дешевых сигарет, разбавленное пиво по тридцать рублей за кружку и привокзальный люд – тот самый «демос», который и определяет сущность данного пивняка. Даже, если отбросить гнилую интеллигентскую корректность и быть предельно точным, не демос, а откровенный плебс: вокзальные воры и мошенники, сторублевые минетчицы, внезапно «разбогатевшие» бомжи, отработавшие смену попрошайки, жители близлежащих трущоб, застрявшие транзитные пассажиры и прочая, нуждающаяся в алкоголе, нетребовательная публика.
За стойкой орудовала у медных кранов оплывшая пергидрольная блондинка Ирина, звеня пустыми кружками, шмыгала между столиков изможденная, как высохшая гусеница, уборщица-посудомойка Тоня.
Сквозь шум, гул и плотную табачную завесу к одному из немногих свободных столиков протиснулся мужик с двумя кружками пива в заскорузлых ладонях. Хотя обликом и одеждой он мало отличался от остальной публики, десятки лиц с насмешливыми улыбками поворачивались в его сторону, потому что мужик был ростом с половину обычного человека, к тому же обросший бородой, а-ля Карл Маркс.
На взгляды окружающих он внимания не обращал, но Тоня сквозь зубы шипела что-то излишне любопытным так, что те мгновенно отворачивались, а улыбки немедленно исчезали.
Когда первая кружка пива была выпита, к карлику подсели два типа специфической внешности: явно залетные, с татуировками, железными фиксами и в изрядно потрепанной одежде.
– Котлы возьмешь? – процедил один. – Рыжие. [15] Хорошие. Всего за тысячу…
– Сваливай, – бородатый коротышка даже не повернул головы. Его профиль был похож на дулю, сложенную из огромного кулака. – Поищи другого, кому мозги засирать…
15
Рыжие котлы – золотые часы.
– Ты что?! Чего выступаешь?! – привычно ощерился второй. – Ты знаешь, кто мы такие?
– Мелкая шушера. Недавно откинулись с зоны и ищете лоха, чтобы развести на деньги, – все так же, не поворачивая головы, сказал коротышка. – А ты знаешь, кто я? Я Бруно Аллегро, человек-ядро!
Шум в пивняке стал стихать. Знающие Бруно люди с интересом ожидали развития событий, сценарий которых многим был хорошо известен.
– Ты что такой борзый?! – синхронно наезжал первый. Руки его были покрыты синими многолучевыми перстнями. – Ты знаешь, сколько лет мы зону топтали?!
Бруно Аллегро сделал большой глоток, перехватил поудобней кружку и повернулся, презрительно рассматривая обоих снизу вверх.
– Лучше скажите, кем вы там были?
– Что? – Типы растерянно переглянулись.
– Что слышали! – Бруно стальным взглядом буравил каждого, по очереди. – Кем? Черной мастью? [16] Мужиками? [17] Козлами? [18] Или петухами? [19]
По пивняку прокатился одобрительный шумок. Карлик мастерски вел толковище.
16
Черная масть – авторитетные арестанты, блатные.
17
Мужики – правильные арестанты, не входящие в число блатных.
18
Козлы – осужденные, сотрудничающие с администрацией.
19
Петухи – пассивные педерасты.
Залетные переглянулись еще раз. По разговору было понятно, что для развода на деньги они выбрали не того человека. Единственное, что успокаивало, – его маленький рост, создающий иллюзию беззащитности.
– Да ты что?! – Татуированная рука схватила карлика за отворот куртки. – Да мы тебя уроем… Да мы тебя на перья поставим…
– Посуду не порть! – истошно крикнула Тоня, но поздно: выплеснув пиво в лицо обидчику, Бруно вскочил на лавку и со всего размаха ударил его кружкой по голове.
– Клац! – щелкнули зубы. Открытая пасть захлопнулась, тяжелое стекло прогнуло теменную кость. Хруст, звон, невнятный всхлип.
Обливаясь кровью, татуированный рухнул на пол, его товарищ замешкался, не определившись с линией поведения, но тут острые осколки кружки располосовали ему физиономию, и линия поведения стала ясной и единственно возможной: получить срочную медицинскую помощь!
– «Скорую»! «Скорую» вызывайте, – глухо кричал он через прижатые к лицу руки, сквозь которые обильно сочилась кровь.
– Я Бруно Аллегро, звезда! – кричал карлик, стоя на лавке и размахивая импровизированным кастетом из толстого, хищно сверкающего на сколах стекла. – Я маленький человек, но я никому не прощаю обид!
Он был настолько убедителен, что заглянувшие в пивняк сержанты патрульно-постовой службы замерли на пороге и принялись расстегивать кобуры.
Загадку «дичковской тройки» можно было считать разгаданной.
Больше того, в связи со смертью Катранова дело подлежало прекращению, значит, собирать доказательства для суда и ждать приговора не надо: передать материалы в следствие – и пусть оформляют… Оперативный сотрудник свою работу выполнил!
Юра испытал огромное облегчение: будто свалил тяжелый груз, гнувший его к земле уже несколько месяцев. А дома, наоборот, царила гнетущая атмосфера. Хмурый отец сидел в своей комнате и даже не вышел поздороваться.