– Читал. И на картинках видел каких-то малорослых… – Леший в темноте поднял бровь. – Карлы… Надо же!

– Угадай, чем они занимались.

– Танцевали с Белоснежкой.

– Охраняли цареву библиотеку, – сказал Миша.

Леший медленно приподнялся в кровати, протянул руку и достал из кармана джинсов сигареты.

– Ну и?..

– И все, – сообщил Миша. – Исчезла библиотека, исчезли козыревские карлы. Пошли слухи. Легенды. Якобы охраняют царевы карлики сокровища его под землей. Ясное дело, вспомнили об ирландских сидах, германских кобольдах, скандинавских троллях, лапландских чаклях, о чуди белоглазой… Бояринов очень едко херит эти байки. Академик как-никак, положение обязывает. На купчую какую-то ссылается с гербовой печатью – мол, проданы были диковинные карлы в Вятскую губернию помещику Тартакову за огроменные деньги – сто пятьдесят золотых рублей, и дело с концом… Да я и сам не верю в это. Ну на кой хрен царю понадобились именно карлики? Что они, охранники крутые, что ли? Карате, дзюдо?.. Да ни фига. Сказки.

– Ну а раз сказки, то и говорить не о чем, – буркнул Леший.

Он даже не знал, как к этому относиться. Курьез? Возможно. Откуда есть пошли карлы африканские, они же карлы козыревские, и почто их царь русский восхоте… А какая, собственно, разница – откуда и почто? Каши из этой байки не сваришь, на хлеб не намажешь. Есть пока что вопросы куда более насущные.

– А ты помнишь ту корягу? – спросил он. – Ну, что Бруно заснял? Что это было, по-твоему?

– Самострел, что еще, – отозвался Миша. Голос у него стал сонный, глухой. – Или камера наблюдения… Но это вряд ли. Самострел скорее всего…

– Там что-то вроде платформы было, – сказал Леший. – Угол изменился, когда Бруно заорал и стал отступать… Эта штука повернулась вслед за ним.

– Ага… Автоматическое наведение на цель, – кратко прокомментировал Миша.

– И что нам с этим делать? – спросил Леший.

– Найдем какую-нибудь лазейку, обязательно найдем… – Еще один длинный зевок послышался из-за стенки.. – Кто ищет, тот всегда…

Слова сменились богатырским храпом.

По своим пропускам они беспрепятственно прошли через Спасские ворота Кремля, прогулялись по безупречно чистым аллеям, на которые осенние листья либо боялись падать, либо все же падали, но их немедленно убирали: по одному, не дожидаясь, пока свалится следующий, как вражеских парашютистов. По эту сторону кремлевской стены плотность населения была в тысячи раз ниже, чем в остальном центре Москвы, и на огромном обозримом пространстве не было видно ни одной живой души. Удивительно чистый воздух насыщен ароматом хвои, дорогу то и дело перебегали серо-рыжие белки.

Подтянутый высокий полковник в ловко подогнанной форме и молодой старший лейтенант с острыми чертами лица будто оказались в другом мире. Здесь царила атмосфера дисциплины, порядка и возвышенности. Даже пожелтевшие газоны имели вид торжественно-строгий и не вызывали унылых ассоциаций. Только вороны вели себя развязно и бесшабашно, как везде: громко каркали, хлопая крыльями, взлетали на вершины двадцатиметровых голубых елей и тут же пикировали обратно в жесткую высохшую траву, будто обнаружив что-то для себя очень важное – может, сверкающее бриллиантами кольцо, а может – жирного дождевого червяка. Но ни червяков, ни колец здесь не было, это точно. Однако очень важное было, и военные знали это с абсолютной точностью, то есть на все сто процентов.

Полковник Мигунов и старший лейтенант Бабин оставили в стороне Царь-пушку и Царь-колокол, по узкой, немощеной, но засыпанной красным песком дорожке, прошли сквозь строй близко посаженных молодых елочек и приблизились к холмику-цветнику, ощетинившемуся стеблями увядших и замерзших астр, которые садовники почему-то не торопились состричь или выкорчевать. Может быть, потому, что, несмотря на обыденный вид, в особо секретных документах холмик именовался «колодцем № 1», но о его второй сущности можно было догадаться, только если заглянуть с другой стороны и увидеть бетонированное устье входа, ведущие круто вниз ступени, железную дверь, выкрашенную обычной для военных объектов темно-зеленой краской, и двух розовощеких сержантов из комендантского полка, с автоматами наперевес.

Рядом степенно ждал немолодой человек в старомодном плаще с пристегивающейся утепленной подкладкой, потерявшем яркость цветов мохеровом шарфе и напоминающей котелок, вытертой велюровой шляпе. Все эти вещи когда-то продавались в спецраспределителе для кремлевской обслуги. А манеры номенклатурного работника были явно приобретены за десятилетия службы внутри кремлевской стены. Причем стандартное незапоминающееся лицо человека, пронзительные голубые глаза и жесткие складки у рта не вызывали сомнений, в какой именно службе он провел эти годы.

– Здравствуйте, Михаил Иванович! Не замерзли? – улыбаясь, спросил Мигунов, приглаживая усы.

– Подмерз слегонца, Сережа, да что делать, – улыбнулся в ответ Михаил Иванович. – Пока доверяют пенсионеру, надо оправдывать. Отдохнуть еще успеем – в могиле… Как ты-то?

– Да еще не выгнали…

Они обменялись рукопожатиями, и Михаил Иванович перестал улыбаться.

– Предъявите-ка документики, товарищи офицеры. Я вас, конечно, знаю и сомнений никаких не имею, но порядок есть порядок!

Он как всегда тщательно проверил удостоверения личности, наряд на работы и допуск, оформленный час назад и действующий ровно три часа.

– Все в порядке, товарищи, будьте здоровы, счастливо поработать. Отмеченный наряд можете сдать старшему сержанту, чтобы в комендатуру зря не топать. Не положено, конечно, но за это нас сильно не накажут!

Михаил Иванович подмигнул, доброжелательно попрощался и неспешной шаркающей походкой двинулся по красной дорожке. Не дожидаясь дальнейших команд, старший караула большим ключом отпер зеленую дверь, и офицеры Службы правительственной связи нырнули в низкий черный проем, навстречу легкому ветерку избыточного давления, которое поддерживалось на случай химического, биологического и радиоактивного заражения местности.