Шрифт:
– Но не меня же, – резонно возразил Миша.
– А на хрен я им сдался? – скорей он спрашивал самого себя, надеясь убедиться, что это просто случайность: шпана, она и есть шпана…
– Не знаю.
Они вышли на Садовое, словно выбрались из люка на яркий солнечный свет; здесь горели огни, бурлил человеческий водоворот, набирала силу шумная ночная жизнь.
– Ненавижу просто этих крыс, – сказал Миша, с интересом оглядываясь на вывеску казино, где по неоновой пальме резво карабкался желтый неоновый орангутанг. – У меня чутье на них… будто говном несет от каждого. Это как второе зрение, не знаю даже, откуда берется… Ты ушел, я тоже засобирался. И чувствую вдруг: не то что-то. А в кустах возня… Дай, думаю, проверю. И – точно…
Он проводил восхищенным взглядом блондинку с красивыми ногами под кожаным мини-плащом.
– Может, они за книгой твоей охотились? – сказал Леший. – Может, кто-то в кафе подслушал наш разговор и решил, что я книгу себе взял?
– Ага, – Миша ухмыльнулся. – Взял и спрятал в карман джинсов. Нет, друг… Вряд ли они такие библиофилы. Они деньги искали. Или золото.
Леший пожал плечами.
– Странно это как-то.
– В мире много таких странностей. Идет человек домой, ему по голове кирпичом шарахнули, десять рублей забрали и купили водку. А он умер в больнице…
«Хрен на десять рублей что-то приличное купишь, – мрачно подумал Леший. – Разве что конченый шмурдяк, которым и отравиться недолго… А выпить бы сейчас надо. Ох, надо!»
– У нас в Аджимушкае тоже странности случались… Зайдут люди в катакомбы, посмотреть, а выйдут без вещей и ценностей. Если вообще выйдут. Оказалось, ганг… Банда. Лет по двадцать—двадцать пять… неглупые люди, нормальные. В детстве в отряде «Поиск» состояли – это у нас вроде красных следопытов, погибших бойцов в катакомбах ищут. А как подросли – банду организовали.
«Странно он все-таки говорит, – подумал Леший. – Правильно слишком… „В отряде состояли, банду организовали…“ Будто он учитель, да среди своих учеников и живет…»
– Они «диких» туристов грабили, археологов, спелеологов всяких, да и всех, кто попадется… Там за два поворота зайдешь, и тебя никто не услышит, хоть на части режь. Лабиринты они знали хорошо, всегда уходили, если что… Милиция под землей не работает, как-то для виду прошли по главному тоннелю – и все. Но мы их в девяносто девятом все-таки вычислили…
– И что? – спросил Леший.
– А ничего, – улыбнулся Миша. – Пропали куда-то. Переехали, видно… О, смотри, там такси стоит. Пошли, я тебя посажу. Денег хватит?
На стоянке напротив круглосуточного гастронома горел зеленый огонек.
– А ты? – спросил Леший.
– Мне тут рядом, – сказал Миша, протягивая свою ручищу. – Я комнату на Маяковке снимаю. Пешком дойду. Давай, не попадайся больше…
Громадная ладонь повисла в воздухе. Леший напряженно думал. Очень напряженно. Так бывало нечасто. И он принял решение. Очень неожиданное и для себя совершенно нетипичное. Можно сказать, из ряда вон выходящее.
– Поехали ко мне, – сказал Леший. – Выпивка есть, пожрать что-нибудь найдется. Посидим, поговорим… Я ваших подземелий не знаю, расскажешь.
– Да ладно тебе! – поморщился Миша. – Благодарить будешь, как в кино? Забудь. Я вообще-то люблю драки. Боями без правил занимался. Адреналин и все такое… Так что мне не трудно. Пока.
– Не «ладно», – Леший подтолкнул его в сторону такси. – Поговорим за жизнь. Если бы ты не влез, может, я бы уже никогда за жизнь не разговаривал… Поехали, короче.
Когда Леший включил свет в прихожей, Миша застыл на месте, оборвав на полуслове поучительнейший рассказ о недавнем обвале в Багеровской каменоломне.
– Мать моя, вот это руина! – тихо присвистнул он. – У тебя что… торнадо здесь прошел, что ли?
– Торнадо? – Леший невозмутимо шаркнул ногами по тряпке у входа и направился с пакетами в кухню. – Это типа смерча что-то?.. Нет, гости тут одни развлекались, скучно им было… Ты проходи давай, не стой.
Два дня и уйма душевных сил, потраченные Лешим на уборку в изуродованной неверовцами квартире, в общем-то, мало что дали. Полы в прихожей вздулись, выперли из пазов и напоминали торосы во время ледохода. Разбитое трюмо, из которого Леший накануне выковырял последние застрявшие в раме осколки, – точь-в-точь затертый во льдах корабль, давным-давно покинутый командой. На старинном телефонном аппарате, висевшем на стене, не было диска, а на месте трубки торчал размочаленный провод. Трубку Леший, кстати, нашел почему-то под диваном в гостиной, ее пытались разбить, но лишь понаделали трещин.
– Хорошие гости, – Миша тоже старательно расшаркался на тряпке. – Я видел как-то один дом на побережье после восьмибалльного урагана… В общем, бывает хуже, не волнуйся.
– Да мне начхать! – откликнулся из кухни Леший. – А у вас на Черноморье что – бывают такие ураганы?
– У нас все бывает, – сказал Миша.
И все-таки плиточный пол в кухне был чисто выметен, в сверкающей мойке ни намека на грязную посуду… хотя чистой посуды не было тоже: неверовские перед уходом разбили все, что могли разбить. В углу приткнулся исцарапанный чем-то острым холодильник с сорванной дверцей. На плексигласовых полках вместо колбасы и пельменей лежали вперемежку стопки газет, книги, компьютерные диски и коробки с чипсами. Табуреток не наблюдалось. Обеденный стол без ножек был просто привален к стене. Под потолком висела «сотка» без абажура.