Я порадовался ее сообразительности. Верно поняла мой замысел направить древлянина по ложному следу и подыгрывает хорошо. Только про Гранитный Брег мне раньше слышать не приходилось…

— Мы и в Гранитный Брег заходить собираемся, — тут же развеял мои опасения моряк.

— И во сколько нам станет путешествие? — спросил я.

— По пять золотых с носа. С кормежкой — семь.

— Ох, дорого! — завздыхала Малинка. — Мы поедем, обязательно, — взглянула на боцмана. — Только провизии кой-какой закупим, чтоб подешевле вышло…

— Дело ваше, — пожал плечами моряк. — Имейте в виду: ждать вас никто не станет. Лучше быть на борту загодя.

— К вечеру подойдем непременно. В крайнем случае — завтра утром, — заверил я и подхватил сладенькую под локоток, якобы направляясь на закупки.

— Не похоже, что ты жизни не знаешь, — продираясь сквозь толпу, тащил Малинку по направлению к дальнему концу порта, где швартовались небольшие суденышки, ходившие большей частью в Морену и соседний Ветлуж. — Я и не слыхал про те края, куда мы вроде как плыть собрались.

— Я знаю географию…

— Чего-чего ты знаешь?

— Где какие страны и города находятся. На карте видела, но сама почти нигде не бывала. В Град-у-моря меня везли связанной, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Узнала, куда попала, только от капитана, когда в море вышли.

— А я карт никогда не видел и грамоте не учен. М-да, вместе мы сила.

Девчонка на мое замечание только хмыкнула.

Тем временем мы оказались перед небольшим корабликом с одной мачтой. На палубе царила суета, сходней видно не было.

— Эй, на борту! — крикнул я, но ответа не последовало.

— Эй, на "Шустром"! — закричала Малинка. — Куда направляетесь?

Сладенькой удалось привлечь внимание юнги. Вот что значит уметь читать. Хотя, парня, скорей, заинтересовал женский голос.

— В Град-у-моря! — ответил мальчишка, заинтересованно разглядывая возможную попутчицу. — Если тебе туда же, еще успеешь!

— Да, да! — завопила Малинка, таща меня к кромке причала. — Как нам подняться?

— Держи! — юнга сбросил веревочную лестницу, упорно отказываясь мириться с моим сущестовованием и обращаясь только к девчонке.

Сладенькая полезла первой. Подол ее платья гулял по моей голове, изрядно раздражая. Мы спешили, и заглядывать под юбку не получалось. Оставалось только сожалеть, что не могу извлечь ни капли удовольствия из столь выгодного положения. С другой стороны: чего я у нее под подолом не видел, по большому-то счету?

Наконец Малинка схватилась за верхнюю перекладину и с помощью юнги забралась на палубу, меня парень наградил весьма неодобрительным взглядом.

— Этот тебе точно нужен? — посмотрел на девчонку, та закивала.

— Ты же не бросишь корабль и не проводишь меня за сотню лиг от берега?

— Я б, может, и бросил, — ухмыльнулся пацан, — да батя не позволит. Он здешний капитан.

— Вот и отведи нас к нему, — пропыхтел я, вставая рядом со сладенькой и на всякий случай прихватывая ее за талию.

— Охотно! — расцвел юнга. — Ты тут же отправишься обратно на причал. — Глянул за борт. — Нет, для причала поздно. Искупаешься. Пошли! — подмигнул мне.

— Обожду, — я плюхнулся на палубу у борта. — Батя твой, надеюсь, не душегуб и выкидывать за борт, когда отойдем подальше, не станет.

— Не станет, — мальчишка бросил заинтересованный взгляд на Малинку и хотел что-то спросить, как вдруг раздался зычный крик:

— Юнга! Где тебя медузы носят?!

Парня как ветром сдуло.

— Удачно удрали, — сладенькая присела рядом. — Перчик, я одного не понимаю: как этот обманутый муж тебя узнал? Он же со спины подошел, верно?

— Верно. И прекрасно разглядел мою руку у тебя на плече. На ней не хватает полмизинца.

— Разве? Я не замечала, — Малинка попыталась взять мою кисть, я не дал. — Как ты лишился половины пальца? Или таким родился?

— Не знаю, — проворчал я. — Сколько себя помню, всегда так было.

— Дай посмотреть, — настаивала она. — Может, смогу отличить врожденное уродство от увечья.

Снова попыталась взять мою руку, я не позволил. Сам всегда относился к калечным-увечным как к людям, которым просто не повезло, не глазел на них, не издевался, пальцем не показывал. А перед Малинкой почему-то стыдно за уродливый мизинец, хотя вижу, что она не любопытничает, а хочет помочь.