День шел за днем, Рада послушно приходила на работу, а потом шла домой, встречаться с кем бы то ни было, ей и самой не хотелось. Работа секретаря была ей невероятно скучна, но она не жаловалась, а терпеливо обрабатывала запросы, собирала нужную информацию, приносила чай, кофе и отчеты. На все расспросы о том, куда делись хвост и крылья, упорно молчала. Часть коллег старалась ничем не выделять ее среди других секретарей, а часть всячески подчеркивала ее понижение, придираясь, нагружая и дергая.

— Чай холодный, — Приятнка оттолкнула от себя чашку, пролив немного на стол. Рада молча взяла чашку и через минуту принесла другой. — А теперь горячий, — заявила чертовка.

— Скоро остынет. Что-нибудь еще?

— Я не хочу ждать, принеси мне нормальный, а еще закинь эти бумаги Терезе.

Рада вздохнула, выдохнула, но чашку с документами забрала. Она отнесла документы, принесла новые и очередную чашку в меру теплого чая.

— Я хочу нормального чая, — снова оттолкнула кружку Приянка. — Что нормально чай сделать не в состоянии?

— Хочешь нормального? — прищурилась Рада. — Тогда делай его сама, а по мне и этот вполне нормальный, — содержимое чашки оказалось у Приянки на голове.

— Убью, — завизжала Приянка, Рада едва успела уклониться от удара ее хвоста, подставив под него коробку с картотекой, которую Приянка старательно собирала и до которой никому не разрешала дотрагиваться. Любовно сложенные карточки взмыли в воздух.

— Теперь точно убью, — Приянка была вне себя, но Рада ждать следующего удара не стала, она прыгнула, вцепившись Приянке в волосы и повалила ее на пол. На шум стали сбегаться сотрудники, но встревать в драку никто не спешил.

— Кто кого бьет? — за спинами своих работников появился господин Израил.

— Приянка Раду, — ответили ему. — О, нет, теперь Рада Приянку.

— А из-за чего сыр-бор?

— Да кто его знает?

— Разнимите, — приказал черт, насладившись зрелищем, девушек в ту же минуту растащили в разные стороны. — Хороши, — усмехнулся он. — Обе ко мне в кабинет, — девушки зло переглянулись и поплелись вслед за начальником, поправляя прически и пытаясь приладить на место куски порванной одежды.

— Что не поделили? — поинтересовался господин Израил, закуривая. Девушки молчали. — Приянка?

— Во мнениях разошлись, — буркнула чертовка, не поднимая глаз.

— А ты что скажешь, Рада?

— Не сошлись во вкусах, — буркнула Рада, глядя черту в глаза.

— Мне всегда казалось, что вкусы у вас очень схожи, — заметил Израил. — Еще раз увижу что-то подобное на работе, пожалеете. Приянка свободна. А ты садись, — кивнул он Раде на кресло. — Как тебе в секретарях?

— Весело аж сил нет, — сквозь зубы ответила Рада.

— А что ты хотела без хвоста? — ухмыльнулся господин Израил. — Ох, ну все, взглядом убила. Не злись, я нашел способ частично вернуть тебя в работу, правда не знаю получится ли у тебя?

— Мне вернут хвост?

— Нет, конечно, кто ж тебе его просто так вернет? У меня есть знакомый, он давно не работает, но дома сидеть ему скучно.

— А при чем тут я?

— При том, что у него есть хвост, а у тебя нет. Сейчас пойдешь в парк, его зовут Сигурд, если ты ему понравишься, то будете работать вместе, он тебя будет таскать куда тебе надо.

— Сейчас? — какое можно было произвести впечатление, когда на лице разливался синяк, а блузка осталась без единой пуговицы и частично без рукава.

— Сейчас, — усмехнулся господин Израил. — Он уже ждет. Иди.

— Да что б тебе пусто было, благодетель чертов, — Рада пулей полетела в женскую комнату. — Что? — рявкнула она на оказавшихся там сотрудниц. Те, отрицательно закивав головами, мол ничего, по стеночке поспешили выйти.

— Хороша, — усмехнулась Приянка, единственная оставшаяся в дамской комнате, разглядывая Раду.

— На себя посмотри, — огрызнулась Рада. — Демон, что ж делать то? Косметика с собой есть?

— Есть, но с чего ты взяла, что я тебе ее дам?

— А я что спрашивать буду? — хмыкнула Рада, забирая из рук Приянки косметичку. — Только сейчас по новой не начинай, вот вернусь, продолжим. Классный крем, — Рада старательно затирала синяк на лице.

— А то, — хмыкнула Приянка. — Слушай, расскажи, за что у тебя хвост отобрали, а я, так уж и быть, прощу тебе чай.

— Нет, вы посмотрите на нее, — Рада даже прихорашиваться перестала. — Она меня простит. Не много ли о себе мнишь? То, что я теперь без хвоста, ничего не значит.