— Что это с ней? — шепотом спросила Доброгнева. — Может, врача позвать?

— Нет, — также тихо ответил Бронислав. — Она так танцует. У неё довольно странные музыкальные пристрастия, вернее, её музыка несколько отличается от нашей. И танцы тоже — я видел пару раз, как она танцевала сама с собой. Непохоже, что для этих танцев нужен партнер.

— По-твоему, эти её завывания — это музыка?

— Нет, — улыбнулся Бронислав. — Музыку мы не слышим. Видишь, у неё к ушам провода тянутся?

— Неужели она их прямо в голову себе засовывает? — ужаснулась Доброгнева. — Что это за время такое было, когда дырки в теле считались украшением, а провода прямо в голову втыкали?

— Ты неправильно всё поняла. Ничего она себе в голову не втыкает. Это наушники, ну, как телефон у твоей бабушки, только у Миланы устаревшая конструкция и для соединения с корпусом проигрывателя нужны провода.

— Тум, тум-тум-тум, — допела Милана и резко повернулась. — Ой, — смутилась она. — Вы давно тут?

— Можно посмотреть? — протянула руку к плееру Доброгнева. Милана кивнула, сделала звук потише и протянула плеер девушке. Доброгнева повертела его в руках и вопросительно посмотрела на Милану.

— Ты хочешь его послушать? Тогда нужно надеть наушники, — Милана взяла наушники и поднесла их к своей голове. Доброгнева осторожно, с опаской, повторила её жест. На лице девушки отразилось недоумение, она внимательно слушала доносившиеся до неё звуки какое-то время, а потом протянула плеер Милане.

— И это музыка? Но как под неё можно танцевать? Это не музыка, это вакханалия какая-то.

— Вероятно, во времена Миланы она была популярна, — пожал плечами Бронислав.

— А как под это танцевать? — спросила Доброгнева у Миланы. — Танцевать, — она сделала несколько танцевальных па.

— Да как хочешь, — пожала плечами Милана. — Только как вам это объяснить? — она в свою очередь показала пару танцевальных движений. Бронислав попытался повторить, но смутился и отошел в сторону.

— У тебя неплохо получается, — улыбнулась Милана.

— Пожалуйста, не делай так больше, — попросила парня Доброгнева. — Если ты повторишь такое на людях, тебя арестуют за непристойное поведение.

— Сам знаю.

— Что не так? — спросила Милана на всеобщем.

— Так — дома, — объяснила Доброгнева. — Там, — она указала на улицу, — нет. Нельзя.

Милана не поняла, почему нельзя, но спорить было трудно, и девушка просто кивнула в знак согласия.

Закончив уборку, она решила сходить на рынок за свежими овощами. Девушка всегда покупала овощи в одном и том же месте в самом дальнем конце рынка, и продавцы там её неплохо знали. Им было известно, что Милана не понимает их языка, и жестов им для общения обычно хватало. Милана привычно выбрала и положила на весы пару огурцов, несколько помидоров и расплатилась. Картошку она хотела купить у входа, чтобы было ближе нести её до дома, но картофель там ей совсем не понравился. Когда девушка бывала на рынке с госпожой Любовью, то та что-то говорила, и овощи им привозили домой. Милана же ничего толком сказать не могла, поэтому носила продукты сама Она вернулась в ту лавочку, где только что покупала овощи. Но продавец там был другой, девушка даже присмотрелась, не ошиблась ли она лавкой, но лавочка был той же. Милана указала на мешок с картошкой, продавец клал картофель на весы, пока покупательница его не остановила.

— Сколько? — спросила она.

— Что? — не понял её продавец.

— Напиши, — показала Милана. — Напиши, сколько я должна.

— Напиши ей, сколько единиц будешь с неё снимать, — крикнул знавший Милану продавец откуда-то со стороны.

Продавец пожал плечами, но сделал то, о чем его просили. Милана протянула руку, чтобы продавец мог снять с её чипа в ладони нужное количество денег, но вдруг резко отдернула руку.

— Сколько? — еще раз переспросила она. — Ты уверен?

Продавец посмотрел на табличку, которую он написал, и снова протянул её Милане.

— Ты что, меня за идиотку держишь? — возмутилась девушка и снова положила пакет с картошкой на весы. — Столько стоит три килограмма, а здесь чуть больше двух.

— Или плати, или уходи, — нахмурился продавец.

Милана показала рукой на весы, а потом на написанные цифры, взяла с прилавка карандаш и зачеркнула сумму.

— Подумай еще раз, — спокойно попросила она.

— Плати или убирайся, — повысил голос продавец. — А не то я позову полицию.

Слово полиция было Милане знакомо.

— Ах, полицию, — взорвалась она. — Давай, зови. Тоже мне, испугал, жулик несчастный! Хотя… а пошел-ка ты со своей картошкой! — Милана резко развернулась и наткнулась на Касьяна, стоявшего за её спиной.

— Что здесь происходит? — нахмурившись, спросил Касьян у продавца. — Милана, подожди! — остановил он девушку за руку.

— Не надо делать из меня дуру! — продолжала кипятиться она. — Может, я объяснить не могу, но считать я умею. Смотри, — вырвала она табличку из рук продавца. — А теперь смотри сюда, — она показала на весы и, хлопнув дверью, вышла из магазинчика.