Мой голос оборвался. Как только я вспоминала его лицо, мне тут же хотелось плакать. И дело было не в том, что когда-то я любила этого человека до безумия. Любовь проходит — это злая истина мироздания, а дружба остается. Мы расстались с Игорем по обоюдному согласию, но не переставали дорожить друг другом до момента последней встречи. Я всегда знала, что он у меня есть и, случись что, он бросит все дела и приедет, чтобы помочь мне и Катенку.

— Мы его найдем, Волчонок, — ободряюще улыбнулся мне шеф, — перевернем вверх дном весь мир, но найдем. Наши спецы сейчас пробуют отыскать след твоей связи с ним. Возможно, это удастся.

— Там же полный ноль! — в отчаянии воскликнула я. — Если магия и была — точка высосала ее всю!

— А мы не магический след ищем! — улыбнулся Огарев. — А след твоего эмоционального выброса в информационном поле нашей планеты. Есть у нас и такие специалисты.

После этих слов в моей душе забрезжила робкая надежда.

Шеф поднялся, напоследок осушив чашку.

— Выздоравливай скорее! Эх, хорош чаек у тебя, мать! Да. Чуть не забыл! Ты подумай на досуге насчет работы в Департаменте, а?

— Нет, Станислав Вадимович, — покачала я головой, — у меня ребенок. Да и не мое это. Не мое!

— Ну, хорошо! Уговорила.

Я проводила его до двери. Уже выйдя за порог, он вдруг обернулся, лукаво блестя глазами, и спросил:

— А, кстати, как ты ускользнула из офиса?

Я что-то невразумительно промямлила в ответ. Шеф рассмеялся и махнул на меня рукой.

— Ну вот! А говоришь — не твое!

И ушел.

Заходил Олег. Привез рисунки, которые Катенок нарисовал мне, чтобы я ни скучала. С кислой миной сообщил, что водил ее в кино, а потом они катались на коньках. Рассказ о последнем его несколько оживил. С Максимом он был подчеркнуто вежлив и доброжелателен. Но я слишком хорошо знала его, чтобы понять, что в душе он, как и прежде, считает его чужаком, по ошибке вошедшим в наш мир.

Навещая меня, Олег ни словом не обмолвился о нашем приключении и его результатах.

А результаты были плачевные. И хотя поиски велись, и я не сомневалась, что если Огарев сказал, что перероет весь мир и найдет Игоря — так и будет, на это все равно требовалось время. А его-то как раз у нас и не было! Нетопыри не могли знать, что Игорь сказал мне. Но, судя по количеству напавших на нас во время сеанса связи, и по тому с какой яростью они пытались нас уничтожить, они догадались, что сеанс состоялся. Значит, либо они попытаются перевезти Игоря в другое место, либо уничтожат. Тогда все наши усилия пропадут даром.

Я соскользнула с кровати, накинула халат и пошла в Катькину комнату. Я смотрела на ее пустую кроватку и тоска сжимала мое сердце. Когда она стала невыносимой, я быстро вышла, оделась потеплее, и распахнула дверь на балкон, стараясь не шуметь.

Сигарета дотлевала в моих пальцах, когда дверь позади скрипнула. Максим, в джинсах и черной водолазке, оперся рядом со мной на парапет.

— Не можешь уснуть? — то ли спросил, то ли утвердил он.

Я разжала пальцы, следя, как огонек падает в ночную тьму. Впрочем, внизу темно не было. Горели все фонари во дворе и под ближайшим я увидела старенький микроавтобус, который стоял здесь уже третьи сутки. В нем дежурили, постоянно сменяясь, несколько боевиков Департамента, готовых по первому зову прийти на помощь. После того, как я связалась с Игорем, все полагали, что нетопыри все же попытаются меня уничтожить.

— Ты много куришь, — помолчав, сказал Максим. — Так было всегда?

— Нет, не всегда.

Я пошарила в кармане куртки и достала пачку.

— Несколько последних дней. Безумных дней.

— Ну, уж если ты считаешь их безумными, что же сказать обо мне! — усмехнулся Максим.

Я вертела пачку в пальцах, борясь с желанием выкурить еще одну сигарету.

— Знаешь, — Максим тихонько боднул меня в плечо, — там, на дороге, я решил, что все кончено. Это все ерунда, что перед смертью перед глазами проходит вся жизнь. У меня в голове была только одна мысль. Сказать?

— Скажи, — я невольно улыбнулась и принялась тянуть сигарету из пачки.

— Я ведь тебя обманул, — покаялся Макс, — когда стихи тебе читал в тот день. Помнишь, когда мы познакомились? Я даже не знаю, кто автор. Слышал однажды, как шеф процитировал. Представляешь, какая чушь перед смертью в голову лезет!

Я смотрела на пачку, и воздух вокруг нее внезапно заклубился. Она резко и ярко вспыхнула, обожгла мне руку и упорхнула в ночь оранжевым мотыльком.

Юго-Западное направление! Девяностый километр! Дворец, украшенный крылатыми фигурами — я уже не сомневалась в том, что это были НЕ ангелы. И три черные тени, мазнувшие крыльями кромку неба над лесом. Все сошлось. Они не разминали крылья! Они возвращались домой.

Нарисованное Томкиным волшебным стеклом внезапно обрело ясность. Нет, не прошлое показывало оно мне, рисуя заснеженные башни, и Максима, идущего вдоль стены и похожего на молодого гризли в своем тулупе.

Максим ничего не заметил. Он, свесив голову вниз, с интересом наблюдал, как один за другим взрываются лампы в уличных фонарях, погружая двор во тьму. Следом заголосили сирены машин. Стали зажигаться окна домов. Внезапный порыв ветра закрутил-заметелил слежавшийся снег, и с неба повалило что-то невообразимое — ни зги не видно, снег — не снег, а словно клубы пара, плавно опускающиеся на землю и скрывающие ее в рваной мгле.