— Добрый вечер, месье де Телем. Простите… Я… Я словно под гипнозом. Вы знаете, эта музыка… Музыка…

— Да?

— Я думаю, что она — более совершенный способ общения, чем речь.

— Что за бредни?

Я пожал плечами. Есть ощущения, которые плохо передаются словами.

— Блюз подобен причастию, вы не находите?

— Ладно, Виго, вы за этим меня сюда позвали?

Я улыбнулся. Пришло время спуститься с небес на землю. Франсуа де Телем был не в настроении философствовать. Он даже не взглянул на музыкантов. Положив обе руки на стол, он, похоже, нервничал и хотел поскорее от меня отделаться.

В эту минуту к нам подошел поздороваться хозяин клуба, некто Жерар. Он привык видеть здесь меня и Телема, и нам частенько случалось поговорить с ним. Немного чудаковатый, он выглядел порывистым и нетерпеливым — из тех, кто не договаривает фразу до конца и испаряется, стоит вам отвернуться. Он никогда не менял свой стиль: полукруглые очки, старые мятые джинсы, синий пиджак и маленькие белые кроссовки. Он управлял своим заведением страстно, вкладывая в него всю душу, сражался, отстаивая наперекор всему блюз в его первозданной афроамериканской форме. Музыкальную программу он составлял, как другие составляют политическую; писал листовки, надрывал сердце и глотку. Инстинктивно я испытывал к нему расположение.

— Вот увидите, сегодня это будет нечто, он явно в ударе, — сказал он нам, прежде чем вернуться за режиссерский пульт.

Телем проводил его взглядом, потом снова обернулся ко мне.

— Ладно, Виго, скажите, что с вами стряслось?

Я заколебался. Я не хотел пересказывать ему всю свою историю, мне лишь нужно было, чтобы меня узнали.

— Месье де Телем, как давно я работаю в вашей фирме?

Он нахмурился.

— Вам надоело работать, так ведь?

— Нет, вовсе нет! Я просто хочу узнать, давно ли я работаю в бюро Фейерберга?..

— Ну… Вам это известно не хуже чем мне: почти десять лет.

— Десять лет? В самом деле? И все это время я каждый день приходил на работу?

Шеф покачал головой.

— Что за дикие вопросы, Виго?

— Я… Я больше не уверен в своих воспоминаниях, месье. Действительно ли я десять лет проработал в вашем бюро?

— Ну разумеется!

Я кивнул. Казалось, он говорил искренне. Ладно. Это уже кое-что. Фейерберг. Моя работа. Что-то осязаемое. Реальное. Допустим.

— И вам приходилось видеть моих родителей? — спросил я с робостью.

Он откашлялся. Похоже, он испытывал все большую неловкость.

— Нет. Их я никогда не видел. Но вы часто говорили мне о них…

— Скажите честно, вы уверены, что они в самом деле существуют?

Он замер с открытым ртом. Уставился на меня. Что-то в его манере держаться мне совсем не нравилось. Был в ней какой-то расчет, план.

— Послушайте, Виго, вы испытали сильное потрясение, я думаю, вам нужна помощь…

Я откинулся на спинку стула. Вам нужна помощь. Не такие слова мне хотелось бы услышать от него.

— Почему вы мне это говорите? — поинтересовался я сухо.

— Послушайте, вы же пережили теракт?

— Откуда вы знаете?

— Ниоткуда! просто я знаю, что вы каждый понедельник утром бываете в Дефанс, а с того понедельника от вас нет никаких вестей… И я понял, что вы были там… Я ведь прав?

Я вздохнул. Это ведь я пригласил его сюда. И задавать вопросы должен я!

— Месье де Телем, вот вы мне и скажите, что я делаю в Дефанс по понедельникам?

— Вы ходите к психиатру!

— Зачем?

— Как — зачем?

— Зачем я хожу к психиатру?

— Потому что… Ну ведь вы сами прекрасно знаете, Виго!

— Объясните мне. Мне нужно услышать это от вас.

Он помолчал. Его лицо уже не казалось таким жестким. Он был раздосадован.

— Потому что у вас шизофрения.

— Неужели? Вы и правда считаете, что я шизофреник?

Он закусил губу. Теперь я чувствовал, как он жалеет, что пришел сюда, и мечтает поскорее уйти. Он то и дело оглядывался, словно хотел скрыться. Так, будто боялся меня.

— Виго, вам нужна помощь. Вам необходимо снова начать посещать психиатра, а потом приниматься за работу. Вы… Вы должны вернуться к нормальной жизни.

— У меня никогда не было нормальной жизни!

— Прежде вы чувствовали себя гораздо лучше. Сейчас у вас кризис, Виго, не первый и наверняка не последний, но надо лечиться и…

Я перебил его:

— Скажите, Франсуа… Вы-то верите, что моя фамилия в самом деле Равель? Я хочу сказать: Равель — это ведь курам на смех. Это фамилия композитора! А Виго? Разве это имя?