— Тот из вас, кто будет мне братом, останется подле меня до тех пор, пока я сама не отпущу его. Я хочу быть единственным судьей в вопросе о том, когда ему удалиться.

— Хорошо, — ответили оба брата, не задумываясь над этим пожеланием, высказанным кузиной.

— Тот, к кому первому обратится госпожа д'Отсэр сегодня вечером за столом после молитвы, — тот и будет мне мужем. Только не прибегайте к уловкам и сами не вызывайте ее на разговор.

— Игра будет честной, — сказал младший.

Оба поцеловали руку Лорансы. Уверенность в близкой развязке, — причем каждый еще мог надеяться, что она будет именно благоприятной для него, — привела близнецов в самое веселое настроение.

— Как бы то ни было, милая Лоранса, ты подаришь миру нового графа де Сен-Синя, — сказал старший.

— И мы бросаем жребий, кому больше не быть Симезом, — сказал младший.

— Видно, хозяйке уж недолго оставаться в девушках, — заметил Мишю, ехавший позади д'Отсэров, — что-то господа мои больно повеселели. Если хозяйка объявит о своем выборе, я подожду уезжать, мне хочется быть на этой свадьбе.

Д'Отсэры промолчали. Вдруг между братьями и Мишю пролетела сорока, и преданному Мишю, который, как все малоразвитые люди, был суеверен, почудилось, будто он слышит погребальный звон. Итак, для влюбленных день начался весело, — ведь когда они вместе гуляют по лесу, они вряд ли замечают сорок. Мишю при помощи плана отыскал место, где были зарыты деньги; молодые люди вооружились кирками, и клад был извлечен из земли; та часть леса, где его зарыли, безлюдна, поблизости ни дорог, ни жилья; таким образом, караван с золотом ни с кем не повстречался. И это обернулось бедой. Возвращаясь из Сен-Синя за последней частью клада, всадники, ободренные успехом, решили ехать не прежним, окольным путем, а напрямик. Дорога теперь шла верхом холма, откуда был виден Гондревильский парк.

— Огонь, — воскликнула Лоранса, заметив столб голубоватого дыма.

— Вероятно, иллюминация, — ответил Мишю.

Лоранса, знавшая в лесу каждую тропку, отделилась от каравана и поскакала к сен-синьскому домику, бывшему обиталищу Мишю. Хотя флигель был пуст и заперт, калитка оказалась открытой, и девушку поразили следы копыт: здесь, видимо, проехало несколько всадников. Столб дыма подымался над одной из лужаек английского парка, и Лоранса решила, что там, вероятно, жгут сорные травы.

— Ах, и вы в этом участвуете, — воскликнул Виолет; он галопом выскочил из парка на своей кляче и остановился перед Лорансой. — Но ведь это только карнавальная шутка, не правда ли? Его не убьют?

— Кого?

— Ваши братья не хотят его смерти?

— Чьей смерти?

— Сенатора.

— Ты рехнулся, Виолет!

— Тогда что же вы тут делаете? — спросил он.

При мысли об опасности, которая грозит ее кузенам, бесстрашная всадница пришпорила коня и вернулась на место раскопок в ту минуту, когда на лошадей навьючивали последние мешки.

— В лесу неспокойно! Не знаю, что происходит, но вернемся поскорее в Сен-Синь.

В то время как молодые дворяне были заняты перевозкой ценностей, спасенных старым маркизом, в замке Гондревиль разыгрывалась странная сцена.

В два часа пополудни сенатор и его друг Гревен играли в шахматы у камина в большой гостиной первого этажа. Жена сенатора и г-жа Марион беседовали, сидя неподалеку на диване. Вся прислуга замка отправилась на веселый маскарад, давно уже объявленный в арсийском округе. Семейство лесничего, жившее теперь вместо Мишю в сен-синьском домике, тоже отправилось на праздник. В замке оставались лишь камердинер сенатора да Виолет. Привратник и два садовника с женами никуда не пошли; но их домик стоял у въезда во двор, где расположены службы, в самом конце аллеи, ведущей в Арси, а расстояние, отделяющее этот двор от замка, было столь велико, что не услышишь даже ружейного выстрела, да и все эти люди стояли на крыльце своего домика и смотрели в сторону Арси, до которого было полмили, надеясь увидеть отсюда шествие ряженых. Виолет ожидал в большой приемной, когда его примет сенатор, чтобы втроем с Гревеном обсудить вопрос о продлении аренды. В это время пятеро мужчин в масках и перчатках, схожие ростом, походкой и манерами с господами д'Отсэрами, де Симезами и Мишю, бросились на камердинера и Виолета, заткнули им рты платками и привязали их к стульям в лакейской. Несмотря на проворство напавших, камердинер и Виолет все же успели вскрикнуть. Их крик донесся до гостиной. Женщины решили, что кто-то зовет на помощь.

— Слышите! — сказала г-жа Гревен. — Это воры.

— Да что ты! Это кричат ряженые, — возразил Гревен, — сейчас они явятся в замок.

Пока они пререкались, пятеро незнакомцев успели запереть входные двери со стороны парадного двора, а также дверь в комнату, где находились связанные камердинер и Виолет. Однако г-жа Гревен, женщина довольно упрямая, решила во что бы то ни стало выяснить, что это за шум; она вышла из гостиной и попала прямо в руки пяти масок, которые обошлись с нею совершенно так же, как с Виолетом и камердинером; затем они ворвались в гостиную, и двое самых сильных схватили графа Гондревиля, заткнули ему рот и потащили в парк, в то время как трое остальных связывали и затыкали рты г-же Марион и нотариусу, не успевшим даже вскочить с места. Все это нападение заняло не более получаса. Трое незнакомцев, к которым вскоре присоединились и те двое, что унесли сенатора, обыскали весь замок, от подвалов до чердака. Они отперли все шкафы, не взломав при этом ни одного замка, они выстукали все стены, — словом, до пяти часов вечера вели себя здесь полными хозяевами. К этому времени камердинеру удалось мало-помалу перегрызть веревки, которыми были связаны руки Виолета. Виолет, освободившись от кляпа, стал звать на помощь. Услышав его крики, пятеро незнакомцев вышли в парк, вскочили на лошадей, очень похожих на сен-синьских, и скрылись, но Виолет все же успел их увидеть. Развязав камердинера, который поспешил освободить женщин и нотариуса, Виолет сел на свою шуструю лошадку и погнался за злоумышленниками. Доехав до охотничьего домика, он с удивлением увидел и настежь распахнутые ворота, и стоящую на страже мадмуазель де Сен-Синь.

Едва молодая графиня скрылась, как Виолета нагнали Гревен и полевой объездчик гондревильской общины, которому привратник дал лошадь из графских конюшен. Жена привратника отправилась в Арси — уведомить о случившемся жандармерию. Виолет тотчас же рассказал Гревену о своей встрече с Лорансой и о бегстве этой смелой девушки, энергия и решительность которой были им давно известны.

— Она стояла на страже! — заключил Виолет.

— Неужели это дело рук сен-синьских дворян? — воскликнул Гревен.