— Невозможно. Машина уже запущена. Человек, которого нам предоставили, действительно очень похож на Джорджа. Он носит его одежду, ездит в Лондон на его машине...

— Миан догадается, что вы попытаетесь проделать именно это, — нетерпеливо перебил ее Алекс. — И все проверит.

— Но только издали — если судить по нашей с вами находке у дома Гидли. То дерево стояло метрах в ста пятидесяти от дома. С такого расстояния он никакой разницы не заметит.

— Дерево нужно было лишь для того, чтобы выяснить, какие предприняты меры безопасности. Прежде чем убить Крега Гидли, Миан пригляделся к нему с гораздо более близкого расстояния, можете мне поверить. Он знал Гидли, как знает и Уиддоуза. Ему хватило бы одного взгляда. Очень возможно, что одного взгляда ему уже хватило на то, чтобы понять: вы используете двойника. Поэтому ничего и не происходит. Поэтому и еще потому, что вокруг дома Уиддоуза почти наверняка полным-полно ваших людей со снайперскими винтовками. Миан работал в Белфасте и на юге Армаха. У него на такие вещи нюх.

Молчание Доун сказало Алексу, что относительно снайперов он прав.

— Рано или поздно Миан выяснит, где вы прячете Уиддоуза, — продолжал Алекс. — Просто проследит его от работы. В Темз-Хаус не так уж и много выходов. Я знаю о подземном гараже, туннеле и так далее, а значит, рано или поздно узнает и он.

Доун задумчиво поджала губы.

— По крайней мере расскажите о моей идее Фенвик, — продолжал Алекс. — И если она согласится с ней в принципе, давайте съездим домой к Уиддоузу и посмотрим, где можно устроить засаду.

— Я не могу ничего обещать, — произнесла наконец Доун. — Однако скажите мне, чего вы хотите, и я доложу об этом заместителю директора.

К удивлению Алекса, Анджела Фенвик разрешила ему осмотреть дом Уиддоуза, с тем чтобы вернуть Джорджа назад и pacставить Миану ловушку.

Дом Уиддоуза находился в полукилометре от деревни Бишопстоук в Гемпшире, в долине реки Айчен. Лонгуотер-Лодж, в котором он одиноко жил, был некогда егерским домиком большого поместья Лонгуотер-Хаус, теперь в главном доме поместья располагался колледж по подготовке менеджеров. Окруженный деревьями и кустами бывший егерский домик стоял метрах в пятидесяти от дороги, на дальнем краю примыкавший к нему владений протекала река Айчен.

Алекс и Доун оставили машину на главной улице деревни, у паба «Пятнистый бык», и неторопливо пошли в сторону Лонгуотер-Лодж — ни дать ни взять молодая супружеская чета, решившая вдруг провести денек за городом.

Дом казался пустым, у ворот его красовался новенький столб с табличкой «ПРОДАЕТСЯ». Табличка была идеей Доун, ухитрившейся организовать установку столба в течение всего одного часа. Любой, кто попытался бы навести справки в указанном на табличке лондонском агентстве недвижимости, услышал бы, что, хотя хозяин дома и объявил о своем намерении продать его, полных инструкций агентство пока не получило.

Собственно, табличка и нужна-то была лишь для того, чтобы дать Алексу и Доун возможность осмотреть дом. Всякий, увидев их, решил бы, что это супруги, интересующиеся покупкой дома.

Алекс, повернувшись спиной к Лонгуотер-Лодж, окинул взглядом окрестности. Зеленеющие поля пшеницы, дубы на возвышении, заливные луга в долине реки, затененной ивами и тополями. Сотни гектаров хорошо просматриваемой территории и тысяча мест, в которых может укрыться опытный человек.

Собственные владения Уиддоуза занимали две трети гектара. Дорога, на которой стояли Алекс и Доун, огибала сад, отделенный от нее полутораметровой стеной.

— Ночью сюда приходят наши люди, — сказала Доун. — Перелезают, как только стемнеет, через стену и осматривают местность в приборы ночного видения.

— А как они сюда добираются?

— На «лендровере». Оставляют его вон там, за поворотом, в сотне метров отсюда.

— Он обнаружил их в первую же ночь, — сказал Алекс.

— Возможно, вы и правы.

— Я прав, — сказал Алекс. — Он почти наверняка следит за нами даже сейчас. Поцелуйте меня!

— Размечтались!

— Я серьезно. Именно так и ведут себя, осматривая дома, нормальные супружеские пары. Держатся за руки, целуются. Это означает, что они...

— Я хорошо знаю, что это означает. — Она повернулась к Алексу и легонько чмокнула его в левую щеку.

Он нахмурился:

— Ой, ну брось, зайка, ты же способна на большее. Представь, как счастливы мы здесь будем.

— Вы больной человек, Темпл.

— Вовсе нет, зайка, я просто хочу, чтобы ты поцеловала меня как следует.

— Ведите себя прилично. И перестаньте называть меня зайкой.

— Перестану, если ты поцелуешь меня сию же минуту, в губы, минимальная продолжительность — пять секунд. Иначе, боюсь, тебе придется остаться зайкой.

Доун с долгим страдальческим вздохом повернулась к Алексу и обвила его шею руками. Губы у нее оказались очень мягкими. Она даже закрыла глаза.

— Ну вот, — наконец сказал Алекс. — Ведь неплохо же, правда?

— Бывало и хуже.

Алекс обнял ее за талию, Доун напряглась, однако тоже, без особой, впрочем, охоты, обняла его.