– По-моему, они меня боятся, – сказал Самуэль Берту. – Как-то… очень необычно себя чувствую.

– Я тоже, – признался Ловец.

– И я довольно необычно себя чувствую, когда думаю о том, что нам придется делить с этими людьми трапезу, – высказалась и Марта. – Наши припасы остались на корабле, а обедали мы в последний раз… даже не помню…

– Поговори с женщинами, – посоветовал Берт. – Баба бабу всегда поймет. Может, у них, помимо человечины, имеются и еще какие-нибудь блюда… Салаты, например…

– Пирожные, – облизнувшись, присовокупил Самуэль.

Марта кивнула:

– Попробую… – и направилась к женщинам, которые при виде ее настороженно припали к земле.

К становищу подскакал всадник, соскочил с верблюда и шмыгнул в одну из хижин. Через несколько минут из той же хижины вышел Исхагг и скорым шагом направился к Берту и Самуэлю. Покинув границу становища, пустынный воин опустился на колени и дальнейший путь продолжил на четвереньках. Это выглядело довольно смешно, тем более что лицо Исхагга было серьезным до крайности.

– Ухун! – выпалил он, взмахнув руками.

– Слушаю тебя, смертный, – раньше, чем заговорил Берт, величаво произнес Самуэль.

Ловец, не удержавшись, прыснул в кулак.

– Анис… – сказал Исхагг и обеими руками провел по губам, точно очищал оскверненный проклятым именем рот. – Очень плохо, очень… Ухун пришел, Анис уходит… Так!

– Что-что? – заинтересовался Берт.

– Говори яснее! – надменно кивнул пустынному воину Самуэль.

Исхагг, торопясь и перевирая слова, повел длинную речь, суть которой сводилась к следующему: пришествие Ухуна означает избавление от проклятия, сковавшего эти земли. И долг Детей Красного Пламени – всеми силами помочь Ухуну и тем, кто пришел с ним.

– Добрые новости, – сказал Самуэль, снова опередив Берта. – Вы соберетесь всеми племенами и отнимете Кость Войны у недостойных выскочек, которые стремятся опередить нас?

Раскрыв рот, Исхагг некоторое время переваривал услышанное.

– Не переусердствуй, – негромко проговорил Ловец, – не требуй от них невозможного…

– Не-воз-мош-шно! – жалобно поддержал его Исхагг. – Нельзя! Дети Красного Огня… проклятое место… нельзя!

– Могу обидеться, – пообещал Самуэль.

Если Исхагг его не понял, то нотки недовольства уловил верно. Он застонал, раскачиваясь в разные стороны, словно деревцо в грозу и, в довершение жеста отчаянья, бухнулся головой о землю.

– Так, – решил взять нить переговоров в свои руки Берт. – Отойди, Самуэль.

– Да, хозяин! – привычно склонился Самуэль.

– Не так смиренно! Не забывай, что ты – живое воплощение бога. Сделай вид, что ты… в раздумье…

Самуэль кивнул, старательно напыжился и приложил кулак ко лбу.

– Надо идти… – заторопился Исхагг, – земли Авруха… Большая хижина Аниса – там! Аврух сказал – пусть. Не надо платы. Идти свободно.

– Плата? – нахмурился Берт.

– Не надо платы, – замотал головой Исхагг. – Те… другие… Аврух взял у них много-много! Хватит надолго!

– Сожрал половину армии Сета этот Аврух, – перевел для Самуэля Берт. – Это я уяснил…

– Боже мой! – ужаснулся Самуэль. – Что за нравы!

– Помолчи, Смерть-огонь. Не забывай, что ты в глубоком раздумье. М-м… уважаемый Исхагг, – начал Берт. – Я буду говорить от имени Ухуна. Слушай и внимай…

Прошло около получаса, прежде чем Ловец сказал последнее «понял?» и отступил к Самуэлю, который изображал глубокое раздумье уже сидя.

– По-моему, получилось, – отдуваясь, проговорил Берт. – Насилу объяснил…

– Насилу объяснила, – эхом отозвалась Марта, возвратившись от очага, вокруг которого суетились женщины в черных одеждах. – Женщины народа Красного Огня очень удивлялись, как это мы отказываемся от пищи настоящих воинов и предпочитаем пожирать плоть мертвых животных…

– А пища настоящих воинов – это что? – поинтересовался Самуэль. И тут же гримаса отвращения исказила его лицо:

– Можешь не говорить, я догадался…

Задыхаясь от усилий и обливаясь потом, Сет сгребал прогнившие до невероятной легкости обломки полок в кучу посреди большого дворцового зала, служившего когда-то, скорее всего библиотекой. Сверху сыпал истлевшие, хрусткие, словно осенние сухие листья, манускрипты и свитки. Щелкал огнивом, разжигал костер за костром. Окон в зале не было вовсе, желтое чахлое пламя скудно освещало древние стены, расписанные облупившимися фресками, напоминавшими теперь присохшую паутину гигантского паука.

В очередной раз покончив с созданием освещения, Сет продолжал поиски.

Рукоятью ножа он тщательно простукивал стены, потрескавшиеся плиты пола, исследуя каждый выступ и каждую трещину…

Вот здесь, именно в этом зале, должен быть тайник, где ждет своего часа Кость Войны. Именно здесь, и нигде больше. Сет сделал все так, как говорил ему Эолле. Сет следовал указаниям Хохотуна слово в слово и не мог ошибиться. Здесь, в этом зале – Кость Войны.

Только надо еще отыскать ее. Зал был громаден, может быть, один из самых больших залов во всем дворце, и вот уже целый день Сет, не разгибая спины, ползает по полу, колотя рукоятью кинжала в плиты; когда колени начинают ныть невыносимо, поднимается и переходит к исследованию стен.