Берта и Рикера вздернули на ноги. И, подталкивая, повели по тропе, освещая путь факелами. Полуголого оборванца с раной на боку, так и не пришедшего в себя, волокли по камням, будто мешок.

Тьма вокруг. Сколько же времени они барахтаются в этой непроглядной Тьме? И когда наконец наступит утро? И наступит ли оно когда-нибудь?

Рукояти мечей бьют в спину, ноют перетянутые веревкой руки. Перед глазами покачивается серый, почти неразличимый в сумерках силуэт Рикера – белеет только намотанная на его запястьях веревка. Рикеру трудно идти. Здорово, наверное, ему приложили по голове. Его силуэт раскачивается все сильнее. Иногда Двуносый падает, и его поднимают пинками и злобными окриками. А тот раненый оборванец, которого без всякой жалости тащат за ноги, колотится головой о камень узкой тропы. И не кричит. Только глухо постанывает в забытьи.

Сколько им еще идти? И что их ждет в конце тропы?

Они поднимаются все выше и выше, уже не слышно грохота битвы на перевалах, и мрак изменяется. Теперь он не свистит сквозняками меж камней, мрак раскинулся глухим покрывалом далеко вокруг, а высоко наверху в дыры черного неба смотрят испуганно моргающие звезды. Берт понимает, что они поднялись на вершину горы. Какие-то непонятные громоздкие очертания теперь вокруг них, пугающие очертания, похожие на припавшие к плоским камням скелеты великанов. Огни факелов потерянными душами блуждают и рядом, и далеко, слышны перекликающиеся голоса людей… Но Тьма душит и звуки, и пламя. Тьма не дает ни видеть, ни слышать…

– Стоять! – раздается позади, и веревка на руках Берта натягивается. Рикер тоже останавливается, подчиняясь грубому тычку. Бесчувственного оборванца швыряют на камни.

– На колени!

Не дожидаясь очередного удара, Ловец поспешно опускается на колени. Голова сама собой обессиленно падает на грудь.

– Господин сотник! – рычит голос воина над Бертом. – Получите дезертиров!

– Опять? – всплескивается тусклый и растерянный – но такой знакомый голос. – Что мне с ними делать?

Берт резко вскинул голову. Но ничего он не увидел, кроме неясных фигур, покачивающихся перед ним.

– Я не могу возиться с дезертирами, поймите! У меня много других дел, и я…

– Господин сотник! – раскатилось снова рычание. Видимо, воин уловил слабину в голосе собеседника и теперь давил на него. – Вам лучше должен быть известен приказ… – Воин мгновение помедлил, а затем начал повторять затверженное: – О дезертирах докладывать командирам, задерживать и содержать отдельно от честных воинов.

– Где я их буду содержать?!

– А я почем знаю, господин сотник? Мое дело маленькое. Мне велено доставить и возвращаться обратно. Знаете, сколько этаких норовит сбежать с позиций?..

– Нет, я не могу… – слабо запротестовал сотник, но в ответ услышал лишь удаляющиеся шаги.

– Что делать, что делать… – запричитал сотник, но вдруг смолк. И голос его зазвучал тверже. – Ребята, – заговорил он, наклоняясь к Берту. – А вы по какой дороге бежали, а? Я к тому, что… Может, вы не по той дороге случайно побежали? Может, вы другую дорогу знаете? Не могу я здесь больше… Невыносимо… Люди бегут и бегут, а я что – хуже? Мало ли что я сотник… Я вовсе и не хотел, меня назначили, а я…

– Такой мозгляк, а еще – сотней командует, – сплюнул Рикер.

– Руки бы развязал, – проговорил Берт.

Маленький сотник, почти невидимый в кромешной темноте, ахнул.

– Тебе говорят, Самуэль! – повысил голос Ловец. – Развяжи руки. И поскорее. А то затекли…

– Хозяин, здесь такое творится! Вы себе и представить не можете!

– Могу, – пробурчал Берт, потирая израненные запястья.

Рикер сидел рядом с ним. Помалкивал, но, как понимал Ловец, чутко прислушивался ко всему, что происходит вокруг. Полуголый оборванец, с которого Самуэль тоже срезал веревки, лежал неподвижно.

– Позвольте, я запалю факел! – возбужденно выкрикивал Самуэль. – Даже не верится, что это на самом деле – вы. Я уж и не думал, что снова вас когда-нибудь увижу!

– Не сметь! – негромко сказал Рикер.

Самуэль осекся.

– Правильно, – подтвердил Берт. – Не стоит зажигать огня. И говори, пожалуйста, потише… Нечего и думать бежать отсюда, – проговорил он с полувопросительной интонацией.

– Так и есть, – мрачно отозвался Рикер. – По крайней мере сейчас…

– Впрочем, может, это и к лучшему, что мы оказались здесь.

Рикер изумленно крякнул. А Самуэль спросил:

– Это почему?

– Марта, – коротко ответил Берт.

– Что?

– Марта, – повторил Ловец. – Она здесь. Она с Сетом.

Рикер молчал. Берт, кажется, забыл о его существовании.

– Я думал вырваться из-под надзора караульных, чтобы попытаться разыскать ее, а попал в еще более крутой переплет. Но сейчас мы… ближе к расположению ставки?

– Это да, – сказал Самуэль, – только… подобраться ближе вам… нам вряд ли удастся. Там такая охрана!