Ужинали они в столовой. В окна дул легкий бриз. Играла музыка — любимый Данин скрипичный концерт Моцарта.

Зазвонил телефон, Дана сняла трубку. Это была Виктория Деграфф, ее нью-йоркская галеристка. Она сказала, что продала несколько ее больших картин и в журнале захотели написать о Дане статью.

— Приезжай как-нибудь днем, — предложила Виктория. — Я заодно договорюсь об интервью.

— Это было бы здорово, — согласилась Дана.

Приятно будет хоть ненадолго вернуться к прежней жизни. Договорились на второй четверг августа.

Дана вернулась к столу, и Куинн стала сурово расспрашивать, куда и надолго ли она уезжает.

— Я поеду в Нью-Йорк, — ответила Дана. — Через месяц. Всего на день. Может быть, там и заночую. С вами посидит бабушка.

Куинн удовлетворенно кивнула. А Элли трещала без умолку. Она решила бросить теннис и плавание и заниматься только парусным спортом. Она научится ходить на яхте быстрее и лучше всех.

— Капитан Элли, — хмыкнула Куинн и обернулась к Дане: — Можно мне выйти из-за стола?

— Можно, — кивнула Дана, и Куинн помчалась на кухню за фонариком.

Опять на Литл-Бич собралась, догадалась Дана.

— Я пойду к себе, — сказала Элли.

— Карту не потеряй, — шепнула Куинн Сэму и, протянув ему пачку денег, убежала.

Дана с Сэмом остались вдвоем. Дану била легкая дрожь. Она понимала, что сейчас ей предстоит неприятный разговор с человеком, которому ей бы очень хотелось доверять.

— Это она тебе заплатила? — спросила Дана.

Сэм немного смутился:

— А может, я просто скажу тебе, что это касается только меня и ее, и мы забудем об этом?

— Нет, — резко ответила Дана.

— Я дал слово.

— Сэм, за нее отвечаю я. Если я не могу тебе доверять, то и она не может.

— Ну хорошо, Дана, я скажу. Куинн попросила меня найти яхту ее родителей.

— А про что она сказала: «Они сделали это нарочно»?

— Она подозревает, что это был не несчастный случай.

— Господи!.. — выдохнула Дана, и к глазам ее подступили слезы.

— Она хочет, чтобы я пришел в пролив на исследовательском судне. Я могу взять такое в Йеле, без проблем. Куинн хочет, чтобы я нашел доказательства несчастного случая, например пробоину в корпусе.

— А если пробоины в корпусе нет?

— Тогда я проверю, открыты ли кингстоны.

— Страховая компания проводила расследование. О самоубийстве никто и не заговаривал, — сказала Дана. — Лили с Майком просто пересекали оживленный морской путь. Там интенсивное движение: танкеры, грузовые суда. Наверное, Майк не рассчитал дистанцию. Такое случается.

Сэм кивнул, но Дана поняла, что ее слова его не очень убедили. Что ему сказала Куинн? Что произошло год назад в этом доме?

— Она такая ранимая, — грустно вздохнула Дана.

Выглянув в окно, она заметила луч фонаря Куинн, светивший куда-то в сторону Охотничьей мели.

— Куинн попросила меня о помощи, — сказал Сэм. — Я не могу ее подвести.

— Я ее опекун. И очень рассчитываю, что, если я попрошу тебя отказаться от данного обещания, ты так и поступишь.

— А зачем тебе просить об этом?

— Она вбила себе в голову совершенно дурацкую мысль — что ее родители покончили с собой. Незачем ей в этом потакать.

— Ты боишься, что это может оказаться правдой? И хочешь помешать ей выяснить, как все было на самом деле?

Дана промолчала. Она думала о жестяной коробке Майка, которую нашла в гараже. Неужели она действительно боится узнать правду про собственную сестру?

— Она все время сидит на этом камне. И всю ночь бы сидела, если бы я позволила.

— А может, стоит позволить? — сказал Сэм.

Дана хотела спросить его зачем, но тут увидела, что фонарик Куинн обращен теперь в сторону леса — девочка возвращалась домой. Сэм тоже это заметил.

— Так ты разрешишь мне отвезти ее на то место?

Дана неохотно кивнула.

— Я завтра вернусь.

— И вы поплывете туда?

— Пока нет. Пока не кончится летняя практика, судно мне никто не даст.

— Тогда зачем тебе приезжать?

— А ты сама как думаешь? — спросил Сэм и шагнул к ней.

— Сэм, не надо! — воскликнула она.