Через десять минут они уже ехали по тенистым улочкам Блэк-Холла. Бывшая контора Майка занимала второй этаж старого викторианского особняка в самом центре. Белое с желтым здание было построено еще в девятнадцатом веке. Дом принадлежал Майку, но после их с Лили смерти его продали.

— Симпатичное местечко, — сказал Сэм.

— Это все Лили, — ответила Дана. — Его она выбрала. На первом этаже был магазинчик мисс Элис. Мы с Лили в детстве покупали там леденцы. А как-то летом я купила Лили серебряный медальон.

— Наверное, Майк купил этот дом потому, что он был дорог Лили как память?

— Наверное.

Сэм внимательно оглядел дом. Здесь все напоминало о Лили. Ненавязчивая расцветка, изящная лепнина, плющ до самой крыши, клумба с оранжевыми цветами у крыльца. Теперь на первом этаже расположились дизайнерская фирма и небольшой магазин.

— Я сама не знаю, что мы ищем, — призналась Дана. — Но когда найду, пойму.

Они подошли к двери. Дана с грустью отметила, что звонка, который прежде висел у входа, уже нет и внутри больше нет того волшебного беспорядка, который царил во владениях мисс Элис, а стоят роскошные диваны и журнальные столики черного дерева.

— Чем я могу вам помочь? — спросила молодая сотрудница дизайнерской фирмы.

— Я хотела узнать о «Грейсон инкорпорейтед» — фирме по торговле недвижимостью, которая прежде находилась на втором этаже.

— А, фирма Майка... Вы не знаете, что случилось?

В этот момент в зале появилась еще одна женщина — стройная платиновая блондинка в черном трикотажном костюме.

— Я Патриция Уэнтворт. Вы свояченица Майка, да?

— Да. Меня зовут Дана Андерхилл. А это — Сэм Тревор.

— Я видела вас на выставке. Заходила в галерею подобрать картину для клиента. Он остался очень доволен.

— Приятно слышать, — ответила Дана.

— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросила Патриция.

— Мы хотели посмотреть, где работал Майк, — сказал Сэм.

— Помещение пока свободно. Я там храню альбомы с образцами обоев и тканей. Но если хотите...

Она взяла ключи, и они поднялись по лестнице. В офисе прямо на полу лежали кипы альбомов. Дана не увидела ничего, что напомнило бы ей о зяте, ничего, что помогло бы развеять тревогу Куинн. Четыре окна выходили на Мейн-стрит, знаменитую своими кленами.

И тут Дана взглянула на стену. Над каждым окном Лили нарисовала гирлянды плюща, перевитого белыми цветами — фрезиями, маргаритками, лилиями.

— Это Лили сделала, — сказала Патриция, заметив, куда смотрит Дана. — Удивительно талантливая была женщина. Я все пыталась уговорить ее работать у нас — заниматься росписью, но она много времени уделяла дому и девочкам. Они с Майком были так близки. Искренне сочувствую вашему горю.

— Благодарю вас.

Дана всегда была человеком сдержанным. И расспрашивать незнакомого человека о своих близких ей было тяжело. Но она пришла сюда, чтобы помочь Куинн. Она посмотрела на Сэма. Их взгляды встретились, она вдруг почувствовала исходящую от него силу и набралась смелости спросить:

— А у Майка были проблемы с бизнесом?

Патриция задумчиво покачала головой:

— Я ни о чем таком не знаю. Слышала только про проект на Среднем Западе. Ему приходилось ездить туда — проверять, как идут дела. Лили заезжала забрать корреспонденцию, рассказывала, как по нему скучает.

— И часто он уезжал?

— Чем дальше, тем чаще. Полагаю, потому, что дела шли хорошо. Проект «Сан-Центр» оказался очень успешным, и я все шутила, что пора ему купить Лили «мерседес» и норковое манто.

— А что такое «Сан-Центр»? — спросил Сэм.

— Что-то вроде дома престарелых неподалеку от Цинциннати. Я толком не знаю, но Лили очень им гордилась.

— Действительно гордилась, — подтвердила Дана. — Она мне о нем рассказывала.

— В последний год Майк постоянно уезжал, — вздохнула Патриция. — Счастье, что в последнюю минуту они были рядом, но бедные девочки...

— Знаю, — сказала Дана коротко.

— Лили часто привозила их с собой. Иногда они заглядывали к нам, и Лили рассказывала им про старушку, которая держала здесь магазинчик. И показывала мне купленный там серебряный медальон.

— Его подарила ей я, — сказала Дана и почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Она его всегда носила. Жаль, что он не достался дочкам.

— Там с одной стороны была ваша фотография, а с другой — девочек, — сказала Патриция. — Какая была счастливая семья! — Поняв, что Дана и Сэм хотят остаться здесь одни, она пошла к выходу. — Вы побудьте здесь, сколько вам надо. А уходя, просто дверь прикройте.

Дана уже стояла у стены и пристально разглядывала нарисованные Лили лозы, увитые цветами.