– Мария! – позвал Луис.

Ответа не последовало. Луис осмотрел все четыре комнаты, но Марии нигде не было.

– Странно, – пробормотал он и вдруг всплеснул руками. – Богота! Боже мой, как я мог забыть! Мария уехала в Боготу. Там сейчас какой-то праздник. Она говорила мне еще на прошлой неделе, что за ней приедет брат, но я забыл. Что ж ты стоишь? – добавил он, обращаясь к Жоан, – Проходи. Вся библиотека ждет нас.

Он поставил ружье в угол, повесил куртку на спинку стула. Обернулся и увидел, что Жоан стоит на пороге и, улыбаясь, смотрит на него. Вокруг лампы кружились мотыльки. Сумрак густел, приобретал оттенок ультрамарина, заполняя собой узкое пространство между домом и джунглями. Жоан улыбалась. Пели цикады.

– Я ничего не планировал. Клянусь, я забыл, что Мария собирается уехать, – начал оправдываться Луис.

Она сделала несколько шагов, остановилась посреди комнаты. Улыбка, не вызывающая, а спокойная, улыбка уверенной в себе женщины, не сходила с ее лица.

– Луис Перье, – сказала она. – Вы не представляете, как я рада этому.

– Правда? – он немного растерялся.

–Да. Лучшей ситуации нельзя и придумать.

– Мы здесь для того, чтобы заниматься исследованием, – произнесла Жоан.

– В первую очередь.

– Исследование – дело занимательное.

Луис придал своему взгляду невинность и сказал:

– Но ты же понимаешь, что мы не можем вернуться на раскопки до утра. Нам придется заночевать здесь.

– Ты это серьезно?

– Абсолютно. Я боюсь ходить ночью по джунглям.

– Ах так! Ты, оказывается, трусоват.

– Да, немного трусоват.

– Луис Перье, месье, вы – хитрец.

– Клянусь, я…

– Не клянись, – рассмеялась Жоан. – А то боги услышат и проклянут за вранье. Я ведь знаю, что ночных джунглей ты боишься не больше, чем темноты гробницы.

Луис и бровью не повел.

– Раз мы ничего не можем изменить, тогда попытаемся лучше использовать ситуацию.

Луис обнял Жоан. Прикосновения молодого мужчины были такими трепетными и нежными, что она едва успела выдохнуть его имя. Он закрыл ей рот своими губами так, что Жоан могла питаться его чувством.

Поцелуй был долгим и страстным. Они были вместе, мечтали быть вместе, долго, всегда.

– Если мы не займемся книгами сейчас, то, может быть, так до них и не доберемся, – сказала девушка.

– Одна работа, никаких развлечений, – горько вздохнул Луис и коснулся губами синей жилки на нежной шее Жоан.

– Луис, прошу, тебя, я не могу ни о чем думать.

– А я и не хочу, чтобы ты думала. Я хочу, чтобы ты чувствовала то же, что и я.

– Я знаю, чувствую. Но…

Луис слегка отодвинул Жоан от себя, посмотрел на нее, взял ее лицо в свои ладони и прикоснулся легким, нежнейшим поцелуем к ее губам.

– Прости, Жоан. Я не хотел, чтобы это как-то задело тебя. Просто я, – он замолчал, затем продолжил, подбирая слова. – Все потому, что я люблю тебя, Жоан. Милая, ты так стремительно и глубоко вошла в мое сердце, наполнив его радостью и светом. Я постоянно думаю о тебе, мне трудно быть рядом и сдерживаться, не обнимать тебя, не желать тебя. Давай сейчас все начнем сначала.

Жоан кивнула. Луис снова поцеловал ее, потом отпустил и жестом пригласил войти.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, милая. Тебе здесь рады.

Жоан захотелось осмотреть комнаты. Луис неотступно следовал за ней. Дом был невелик, но чувствовалось, что о нем заботились. Переходя из комнаты в комнату, Луис везде зажигал лампы, наполнявшие дом мягким золотистым светом.

Все сверкало безукоризненной чистотой. На кухне стояли стол и стулья, сделанные из той же породы деревьев, что росли вокруг дома. Угол занимал буфет. На полу были расстелены необыкновенно красивые шерстяные ковры яркой расцветки. Повсюду стояли живые цветы.

В следующей комнате, служившей рабочим кабинетом археолога, до самого потолка высились полки с книгами. Стол был занят какими-то бумагами. Возле окна громоздилось большое кресло, покрытое мягким чехлом с ярким рельефным рисунком.

Следующая комната оказалась спальней.

Почти все место в ней занимала широкая кровать, укрытая разноцветным покрывалом. На комоде стояла красивая, в виде амфоры, керамическая ваза с букетом пышных ярко-красных цветов. Окно, как вуалью, прикрывалось москитной сеткой. Комнату наполнял ароматный воздух джунглей.

– У тебя очень мило. Не понимаю, почему ты живешь в палатке, когда у тебя есть дом.

– Жить там прбще. Иногда я работаю до темноты, ты знаешь. Слишком накладно добираться сюда, а утром уходить снова. Но я не стал бы возражать против того, чтобы ходить туда и обратно, если бы кое-кто согласился разделить мое пребывание здесь, – он лукаво улыбнулся девушке. – Видишь ли, жить в палатке легче. К ней не привыкаешь, понимая, что это жилье временное. А дом должен быть постоянным. Но жить в нем одному грустно.