— Стоп! — запоздало крикнул Павел, но было уже поздно: плита, перевалившись через край саркофага, с грохотом рухнула на пол и раскололась пополам.

— Вот черт… — разочарованно произнес Павел. — Ну я же сказал, что хватит!

— Да плюнь ты на нее. Ты сюда посмотри! — Макс светил фонариком внутрь саркофага, его глаза восхищенно блестели.

— Золото!.. — зачарованно произнесла Лена. — Ребята, мы все-таки нашли!

— Впечатляет, — признался Павел, заглянув в саркофаг. — Скорее всего, это какой-то древний царь. Или жрец.

В саркофаге покоились останки человека. Его лицо прикрывала золотая маска, на запястьях и на ногах можно было различить массивные золотые браслеты. На груди мерцал большой круглый медальон — было видно, как переливаются на нем в свете фонарей драгоценные камни.

— Он совсем не истлел, — удивился Павел. — Высох, конечно, а так — совсем целенький. Я такого еще не видел. Возможно, его забальзамировали. Та же мумия, только без бинтов.

— Это мы удачно зашли! — Макс возбужденно потер руки. Затем, решившись, осторожно коснулся золотой маски.

— Перчатки надень, дурень! — сказал Павел, надевая резиновые перчатки. — Мало ли какую заразу здесь можно подцепить?

— Да ну их… — отмахнулся Макс— Смотри-ка, тяжелая! — Он аккуратно вынул маску. — Килограммов пять, не меньше…

— О боже! — Лена со страхом смотрела на открывшееся лицо мертвеца. — Посмотрите на его зубы!

— Вот и не верь после этого в вампиров, — пробормотал Павел.

Зубы мертвеца явно не были обычными человеческими зубами. Острые и длинные, слегка изогнутые, они вызывали трепет.

— Может, их обточили? — предположила Лена. — Какой-нибудь ритуал?

— Нет, — озадаченно покачал головой Павел. — Посмотри, какие длинные.

— Да плюньте вы на него! — Макс восхищенно разглядывал маску. — Представляете, сколько это может стоить?! — Он положил находку на свой рюкзак и взял медальон. Дунув на него, вытер рукавом, провел ладонью по усыпанной драгоценными камнями поверхности.

— Смотри — это не браслеты, — продолжил Павел, не глядя на Макса. — Это, скорее, кандалы. Видишь цепи?

— Да… — удивленно кивнула девушка. — Точно!

— Не важно, что это цепи, — заявил Макс, успев положить медальон. — Важно, что они золотые… — склонившись над саркофагом, он начал деловито снимать браслеты с цепями с ног мумии.

— Осторожнее! — повысил голос Павел, глядя на то, как Макс стягивает браслет. — Ногу ему не оторви.

— Ему уже все равно. Верно, братан? — Макс быстро стянул второй браслет, взвесил добычу в руке. — Килограмма четыре будет. Держи… — Он сунул цепь с браслетами в руки Павлу, прошел к изголовью саркофага.

Пока Максим освобождал от золотых оков руки мумии, Павел разглядывал цепь.

— Смотри. — Он показал браслеты Лене. — Здесь тоже руны.

— Да… — приглядевшись, согласилась девушка. — Кандалы из золота — разве такое бывает?

— Может, это какой-то знатный пленник? — предположил Павел. — Или опальный жрец? Надо не забыть перевернуть крышку и перерисовать руны.

— Ну вот! — довольный Макс повернулся и продемонстрировал вторую цепь с кандалами. — Это самый удачный день в моей жизни. Скажу, не кривя душой: все это стоит сотни тысяч баксов. Если не миллионы.

— Может быть… — В голосе Павла почему-то не было особой радости. — Положи и давай перевернем крышку.

— Хочешь сказать, что золото тебя не интересует? — усмехнулся Макс.

— Интересует. Но я хочу знать, кто этот человек. Давай… — Он ухватился за обломок плиты, Макс помог. Приподняв, они перевернули ее, затем так же перевалили второй обломок.

— Калька… — Лена протянула Павлу лист бумаги и карандаш.

— Спасибо… — взяв карандаш и кальку, Павел присел у плиты и начал копировать надпись.

Пока он работал, Макс еще раз проверил металлоискателем саркофаг. Услышав писк, покопался в останках и, к своей радости, извлек золотой перстень с крупным рубином.

— Этот мужик нравится мне все больше и больше! — заявил он, с восхищением разглядывая кольцо. Дунув на него, потер о куртку, надел на палец. — Лена, смотри. Красота!

— Красиво, — согласилась девушка, мельком глянув на перстень — все это время она стояла рядом с Павликом. Потом, взглянув на Макса, насторожилась: — Ты чего?