Мортон медленно опустился в кресло. На его лице была такая безысходность…

— Мы обречены, — прошептал он в стену.

Я решила что… что он не совсем нормальный.

Я понятия не имела, что делать.

И вдруг все происходящее стало обретать смысл. По крайней мере, мне так показалось.

— Мистер Мортон, — сказала я, — зря вы так переживаете. Лэнс и Уилл — хорошие друзья. Их дружба станет после этого только крепче. Не стоит так волноваться из-за этого.

Мистер Мортон поднял голову и посмотрел на меня. Его губы шевелились, но до меня не долетало ни звука. Постепенно голос вернулся к нему.

— Я пытался, — прохрипел он, его лицо было таким же белым, как куски мела на столе. — Никто не может упрекнуть меня в том, что я не пытался. Я сделал все возможное, чтобы вы были вместе. Но поздно, слишком поздно…

Такого мрачного лица я в жизни не видела.

— Они победили, — продолжал он. — Они снова победили.

— Мистер Мортон, — я старалась говорить как можно мягче, — мне кажется, вы придаете этому слишком большое значение. У Авалона по-прежнему большие шансы выиграть в финале. Уилл с Лэнсом постараются. Вот увидите.

Я улыбнулась… но моя улыбка угасла под его холодным взглядом.

— Вы… — проговорила я, — имели в виду футбол, мистер Мортон?

— Футбол? — удивленно переспросил он. — Футбол? Нет, совсем не футбол, глупая девочка. Я о вечной борьбе добра со злом. О человеке, обладающем врожденной способностью спасать планету от окончательного разрушения, и о силах Тьмы, которые этому сопротивляются.

Я не знала, что на это ответить. Мистер Мортон наклонился вперед. Его взгляд парализовал меня. Я не могла двигаться, говорить, даже дышать.

— Для нас вновь могут наступить Темные времена, — продолжал он. — Только на этот раз у нас нет ни малейшего шанса вернуться, пока снова не родится, не вырастет и не окрепнет еще один, который займет его место… Вот и все. Я имею в виду поражение, мисс Харрисон. Мое поражение. От которого будет страдать вся планета. Вот о чем я, мисс Харрисон. А вовсе не о футболе.

Я моргнула.

— О, — только и произнесла я.

А что еще было говорить?

Мистер Мортон прикрыл лицо руками.

— Идите отсюда, мисс Харрисон, — сказал он. — Пожалуйста, идите.

Я схватила рюкзак, не зная, что делать. Он не хотел, чтобы я оставалась рядом. То, о чем он сейчас говорил, не имело ко мне никакого отношения. Это вообще имело отношение только к мистеру Мортону и к тому, что было налито в бутылке, хранящейся в выдвижном ящике его стола…

Он явно был не в себе, бедный. Никто в здравом уме не станет говорить о силах Тьмы, одержавших победу над всей планетой. Никто.

Разве что…

До этого мистер Мортон производил впечатление абсолютно нормального человека.

Я дошла до двери и вдруг почему-то вспомнила слова, которые слышала от другого человека…

И повернулась.

— Мистер Мортон…

На его лице было все то же выражение абсолютной обреченности.

— Это как-то связано с Девой из Астолата?

Никогда не забуду его взгляда. Никогда в жизни!

— Как… как ты узнала? — выдохнул он. Мне показалось, слова он произносит с огромным усилием. — Кто тебе сказал?

— Я делаю о ней доклад, — напомнила я.

Мистер Мортон заметно расслабился. По крайней мере, пока я не добавила:

— И Марко, сводный брат Уилла, тоже об этом упоминал…

Краска схлынула с лица мистера Мортона.

— Его сводный брат, — покачал он головой. — Ну да, конечно. Если только… только…

Могу поклясться, он произнес именно это:

— Если бы я смог остановить его, когда у меня была такая возможность…

— Остановить кого, мистер Мортон? — Я знала ответ. Или мне казалось, что знала. Марко.

Только я думала, что мистер Мортон как раз смог это сделать. Именно так говорили об этом в школе. Марко пытался убить мистера Мортона, и тот его остановил.

— Мистер Мортон. — Я в нерешительности топталась у двери. Что случилось? Что вообще происходит? Да, вчера я представляла себе, что Дженифер — это Гиневра, а Лэнс — Ланселот, что Уилл — Артур, а Марко — Мордред…

Но только лишь потому, что Марко назвал меня Элейн из Астолата. Не говоря уже о том, что мы все учимся в школе Авалон. Но я даже не предполагала, что это хоть в малой степени может оказаться правдой.

Потому что это невозможно. Это случилось — если вообще случалось — сотни лет назад. Хотя как дочь историков я знала, что в истории все повторяется.