Дорога домой была кошмарной. Все молчали. Только Марко ныл из-за разбитой губы, пока я не сжалилась и не достала из переносного холодильника лед.

Оказалось, чтобы закончить плавание на яхте, нужно проделать столько же операций, сколько и для его подготовки. Молча мы что-то сворачивали, укладывали, мыли, лишь Уилл изредка бросал короткие приказания, и… Марко продолжал ныть из-за разбитой губы и сетовать на то, что бьют всегда того, кто приносит плохие новости. Наконец «Прайд Уинн» благополучно добралась до гавани, встала на якорь, и Уилл сказал:

— Поехали на берег.

Мы погрузились в моторку и поплыли. Очевидно, мы были самой мрачной группой из тех, что когда-либо возвращались на набережную Иго. Наступал вечер, и в барах на набережной становилось все больше и больше посетителей. Я чувствовала завистливые взгляды туристов, мимо которых мы проплывали.

Они сидели в нарядных одеждах, попивая пиво и диетическую колу, и понятия не имели о том, что в лодке, которая проплывает мимо, в лодке, на которую они смотрят с такой завистью, только что разбились три сердца.

Не считая моего, которое болело всякий раз, как я смотрела на расстроенное лицо Уилла. Марко, протянувший мне руку, чтобы помочь выбраться на сушу, сказал:

— Не убивайся так, Лилейная Дева. Нас с тобой это не касается.

— Именно поэтому, — ответила я, — тебе не следовало вмешиваться.

— Знаешь, у тебя был шанс с Ланселотом, — сказал он, — и не моя вина, что ты его упустила.

Ну что тут ответишь?

Уилл привязывал лодку к швартовочному столбу, Дженифер подошла к нему и тронула за плечо.

— Уилл, — произнесла она. Вообще-то, ее голос мог быть более виноватым.

Но Уилл молча пошел к машине.

Он и Марко приехали сюда вместе, поэтому последний отвесил учтивый поклон и сказал:

— Приятно было провести с тобой время, леди Элейн. — И пошел вслед за братом.

Я осталась с Дженифер и Лэнсом. Никто из них не поднимал глаза на меня… и друг на друга.

— Хм… — сказала я. Должен же был кто-нибудь хоть что-то сказать. — Я, пожалуй, пойду. Пока.

По-моему, они меня не услышали. Я оставила их у статуи Алекса Хелея. Не сильно преувеличу, если скажу, что выглядели они так, будто мир вокруг рухнул.

Я позвонила из автомата родителям и попросила приехать за мной. Похоже, они удивились, что я вернулась так рано…

Когда они спросили, что случилось, я только покачала головой. Не хотелось об этом говорить. Я просто не могла об этом говорить.

Они не настаивали. Даже когда я через пять минут после приезда домой спустилась из спальни в купальнике и направилась к своему плотику.

Нужно отдать им должное, они не сказали: «Только не это» или «Мы думали, ты с этим покончила».

Мама просто подошла ко мне и спросила:

— Будешь на ужин пиццу, Элли?

Я кивнула и вышла на улицу.

Солнце скрылось за густыми серыми облаками, но меня это не волновало. Я взобралась на плотик и стала смотреть на листья у меня над головой.

Как же такое могло случиться?

Конечно, это случилось не со мной. Вернее, не имело ко мне отношения, и Марко в этом абсолютно прав.

Но я была там… и все это видела.

Я знала, почему Марко это сделал. И в общем— то не винила его.

Но то, как он это сделал… при Лэнсе и Дженифер, при мне. Это было неправильно.

Наверное, причиной тому была гибель отца.

Я надеялась, что с Уиллом будет все в порядке. Чем я могла ему помочь? Ничем. Только оставаться его другом. Быть рядом. Только… пойти к оврагу. Уверена, он придет туда после случившегося.

Да, именно так. Мне нужно в парк. Прямо сейчас.

Но только я об этом подумала, только открыла глаза, как увидела Уилла. Он сидел на паучьем камне и смотрел на меня.

На этот раз я не закричала. И даже не очень удивилась. Не могу объяснить почему.

Уилл переоделся. Теперь на нем были джинсы и другая майка.

Но лицо хранило то же выражение. Абсолютно бесстрастное, лишенное каких-либо эмоций. Я не видела его глаз, они все еще были закрыты солнечными очками, хотя солнце давно скрылось за тучами.

А если бы и увидела, подозреваю, что ничего не прочитала бы по ним, как и по лицу. Даже голос, когда Уилл наконец заговорил, ничего не выражал: