В комнате под ней собралось трое: Уилшир, Бичем Лазард и еще кто-то, говоривший по-английски с густым горловым акцентом. Порой этот иностранный голос и Уилшир переходили на немецкий, уточняя какой-то вопрос, и тогда резко и нетерпеливо вмешивался Бичем: «Что такое? Что вы сказали?»

Тем не менее из разговора довольно скоро выяснилось, что «немецкоязычные» не блокируются против Бичема, напротив, немец и Бичем Лазард объединяют свои усилия, чтобы оказать давление на Уилшира, который не хочет им уступать.

— Говорите что хотите, — ворчал Уилшир, — но, пока швейцарцы не подтвердят, что деньги прибыли, товар вы не получите.

— Разве мы когда-нибудь подводили вас, друг мой? — возражал немец.

— Нет, но рисковать я не стану.

— Может быть, вы сочли, что из-за высадки союзников во Франции мы решили больше не направлять свои фонды на данный вид деятельности?

— Это ваше дело. Мое дело — убедиться, что за товар заплачено. Сами знаете, товар принадлежит не только мне. Я говорю от лица группы продавцов… Это не заурядная сделка — «посылка» таких размеров и качества.

— Я знаю одно: вечером вторника будет рейс в Дакар, он отлично стыкуется с рейсом в Рио в среду утром, — настаивал Лазард. — Камешки должны быть на борту.

— С чего такая спешка?

— В Нью-Йорке ждет покупатель.

— Он куда-нибудь денется?

— Интересующий нас товар может достаться конкурентам.

Недолгое молчание. Слышен шум вечеринки. Опять подъехал автомобиль.

— Русским? — уточнил Уилшир.

Нет ответа.

— Когда деньги попадут в Цюрих?

— В пятницу.

— Что ж, раньше мы вели дела по-другому, — вздохнул Уилшир. — Вам придется дать мне хоть что-то, чтобы я мог убедить людей, которых я представляю. Может быть, они согласятся войти в ваши обстоятельства.

— Что дать? — резко переспросил немец.

— Полагаю, речь идет о бонусе, — намекнул Лазард, процентщик.

— Насчет бонуса можно поговорить, — уступил немец, — но сначала посмотрим товар.

— Теперь моя очередь напомнить, — изготовился к отпору Уилшир. — Я-то вас никогда не подводил.

— Полно, Пэдди, — буркнул Лазард.

— Хоть раз я подвел вас? — твердил Уилшир. — Нет, никогда! Выполнял все ваши инструкции до запятой! В этой «посылке» нет ни одного мельче тридцати карат.

— Нас больше интересуют качество и цена, — возразил немец. — На этот раз требуются не промышленные камешки. Последняя посылка из Конго не вполне нас удовлетворила, и вашему ангольскому товару мы доверяем больше, но это не значит, что мы не обратимся, если что, снова в Леопольдвиль.

— Мой товар уже здесь, прямо сейчас, — заторопился Уилшир. — Готов к отправке в Дакар, как только…

— Почем? — отрубил немец, словно опустилось лезвие гильотины.

— Что вы дадите авансом? В знак добрых намерений?

— Эскудо, — предложил Лазард.

— Эскудо ни к чему… а вот то, за что вы покупаете эскудо…

— Золото? Оно хранится в государственном банке Португалии, его нельзя…

— Нельзя? — Голос Уилшира окреп. — А я слышал, после шестого июня всякое бывало.

Молчание. Ледяное, ощетинившееся молчание. Анна смотрит в камин, где валяется обуглившаяся шишка пинии: чешуйки ее раскрылись, обнажились почерневшие и побуревшие орешки. Заскрипели половые доски в коридоре. Анна осторожно повернула голову, сердце заметалось между бурдюками легких. В дверную щель она разглядела мелькнувший подол ночной сорочки.

Сняв туфли, на цыпочках Анна подошла к двери. Предупредительный сигнал сработал в мозгу — она вовремя прикрыла рукой ярко светившийся жемчуг.

Мафалда стояла на пороге комнаты, где жила Анна, однако всматривалась не в комнату, а в неосвещенный коридор у себя за спиной. Опять бродит ночами как лунатик?

— О чем речь, Пэдди? — донесся голос Лазарда из кабинета внизу.

Анна сжала кулаки: Мафалда вошла в ее комнату.

— Совпадение: союзники высадились в Нормандии, Салазар наложил эмбарго на экспорт вольфрама.

— Он и раньше налагал эмбарго…

— Но на этот раз все всерьез. Салазару больше не угрожает оккупация. Он заигрывает с победителями. Три моих рудника в Бейре закрыты… официально. Приставлена охрана. Какой-то англичанин разъезжает по стране и проверяет, чтоб никакие работы не велись. И все же… все же…

— Выкладывай, Пэдди!

— И все же золото продолжает поступать. Две партии только за прошлый месяц. Если б это консервированные сардины так выросли в цене, я бы уже об этом знал. Я бы уже в это влез.