— Неужели погиб под бомбежкой? — содрогнулась Мафалда.

— Вы расстроены, — посочувствовала графиня, — вам бы пойти и прилечь.

— Нет, не от бомбы, — ответила Анна, пытаясь выгадать хоть пару секунд. Небольшая передышка, и она снова войдет в роль. Она смотрела вниз, на ноги Мафалды. В настоящем театре там должна бы находиться будка суфлера.

— Так что же произошло, милочка? — поощрила ее заинтригованная графиня.

В углу окна показалась решетка радиатора — подъехала машина. Мафалда торжественно объявила, что ее супруг наконец-то возвратился домой.

— Жара, — пролепетала Анна, с трудом поднимаясь. — Прошу прощения.

Пошатываясь, она вышла из комнаты, чуть ли не бегом проскочила коридор, спасаясь от грозного свиста в ушах; так, подумалось ей, слышится рыбе (если рыба наделена слухом) свист разматываемой лески. Анна пробежала мимо Уилшира, только что вошедшего с парадного входа, и поспешно поднялась по лестнице, укрываясь от его взгляда, сверлившего ее сквозь перила красного дерева. Влетела в свою комнату, плотно закрыла дверь. До чего же скверно! Неужели она провалилась? Упала на кровать. Постепенно дыхание выровнялось, она смогла проглотить слюну. Откуда такая слабость? Провела, как говорили в школе, «инвентаризацию яиц»: трещины обнаружились, но все уцелели. Попила теплой водички из кружки на прикроватном столике.

Легенда — проще не придумаешь. И вот, пожалуйста! Анна разделась, провела пальцем по влажному позвоночнику, потом посмотрела платье на свет: так и есть, темная полоса тянется посредине спины. Не страшно, ее легенда никому тут не известна, никто не заметит. Встала под прохладный душ, намылилась, смыла с себя пот. Никто не знает, никто не заметит. Вытерлась насухо и легла, обнаженная, на кровать, прикрывшись одним лишь полотенцем. Тайная полиция знает. Она собственноручно заполнила анкету. Грэм Эшворт, бухгалтер, и он жив. Вот все и вернулось. Наконец-то. Легенда — проще не придумаешь.

Подъехала еще одна машина. Анна поднялась с кровати и, завернувшись в полотенце, подошла к окну. Только этого ей и не хватало! Карл Фосс вылез из-за руля, обошел автомобиль, вытащил с пассажирского сиденья кейс, тяжело повисший на его руке. Анна почувствовала, как сводит спазмой желудок, как закручивается серебряная нить. Карл остановился перед дверью. Прижавшись лицом к стеклу, Анна разглядывала Карла почти отвесно сверху. Вот он проводит рукой по запавшим щекам, насильно меняет выражение лица.

Одевшись, Анна прошла по коридору в пустую спальню над кабинетом. Голос Фосса уже доносился снизу. Анна присела у камина. Пустой обмен любезностями, позвякивает о стакан горлышко бутылки, шипит содовая. Его губы касаются тонкого края бокала…

— В Лиссабоне опять пекло? — поинтересовался Уилшир.

— Да, и говорят, надолго.

— В такие дни я вспоминаю Ирландию, легкий бесконечный дождь.

— А когда возвращаетесь в Ирландию, скучаете по здешней жаре?

— Вот именно, герр Фосс. Мы жаждем разнообразия, больше ничего.

— Я никогда не вспоминаю Берлин, — вздохнул немец.

— Там сейчас дожди посерьезнее.

— Моя мать перебралась к родственникам в Дрезден. Прежде она жила в Шлахтензее, и бомбардировщики пролетали прямо над ней по пути в Нойкольн. Известно ли вам, что бомбометание отнюдь не относится к числу точных наук? В саду моей матери упало три бомбы, и, к счастью, все три оказались неисправными.

— Нет, о неточности бомбометания я понятия не имел.

— Но если бомб достаточно много… — Фосс не договорил. — А вот что бы вы сказали о бомбе другого рода, мистер Уилшир? Бомба, которая может разом уничтожить целый город. Людей, дома, деревья, памятники. Все живое и все следы, оставленные человеком.

Короткая пауза. Потрескивает дерево. Наконец-то по изнуренным пальмам и пиниям прошелестел ветерок. Хозяин предложил гостю сигарету, и тот с благодарностью принял. Заскрипели стулья.

— Вряд ли это возможно, — произнес наконец Уилшир.

— Вы так думаете? — переспросил Фосс. — Но взгляните на развитие военной техники, и вы увидите: такое решение напрашивается. В начале прошлого века мы только входили во вкус, стреляли друг в друга из ненадежных ружей. В начале нынешнего столетия мы косили целые отряды прицельным огнем пулеметов и сбрасывали друг другу на головы снаряды с большого расстояния, даже не видя противника. Прошло двадцать лет — и вот вам воздушные налеты, тысячи бомбардировщиков, танки, за считаные дни придавливающие и покоряющие целые страны, беспилотные ракеты, летящие на сотни миль. Будет только естественно — учитывая изобретательность человека в делах разрушения, — если кто-то придумает окончательное оружие. Поверьте мне, скоро это произойдет. Одно только хотелось бы знать… Каковы будут последствия?

— Быть может, на том войны и прекратятся.

— Значит, это будет во благо.

— Да… В конечном итоге.

— Вот именно, мистер Уилшир! А в ближайшем итоге… тут-то главная проблема, верно? Прежде всего тем, кто создаст это оружие, потребуется продемонстрировать его мощь и свою готовность беспощадно пустить в ход эту мощь. А это значит, что, до того как кончится война, какая-то столица — в зависимости от того, в чьи руки попадет оружие, — Москва, Берлин или Лондон, может исчезнуть с лица земли.