Незадолго до полуночи Сазерленд, Роуз и Фосс сидели на обычных местах в Мавританском павильоне, курили (то бишь курили Роуз и Фосс), пили из стальных стаканчиков, предоставленных Роузом.

— Два дня подряд, — ворчал Роуз. — Надеюсь, дело того стоило. Не так-то просто обеспечить здесь безопасность.

У Роуза всегда на первом плане — трудности.

Фосс тщательно взвешивал каждое слово. Эти растворяющиеся в воздухе слова могли вернуть Германии будущее — не смерть под бомбежками и не тусклое существование под русским кнутом.

— Вы передали коммюнике Волтерсу? — осторожно приступил он.

— А вы что, еще не разговаривали с ним? — удивился Сазерленд.

— После нынешнего фиаско у стен посольства — нет.

— Ладно, — перебил его Роуз. — Из-за чего сыр-бор?

— Это уже серьезный промах, — обернулся к нему Фосс. — Не обычные глупости, которые разведчики совершают каждый день, а верх некомпетентности. Для вас я — пешка, можно отдать задаром? Или Волтерса за идиота считаете? Он уже сказал мне: где-то у нас протечка.

Роуз и Сазерленд, потупившись, уставились на клетчатый пол. Шахматы, припомнилось Фоссу. Партии с отцом, очередной ход в каждом письме. Кто же он теперь? Так, мелочь, или проходная пешка?

— Прошлой ночью вы говорили, что у Германии остается два шанса капитулировать на определенных условиях.

— Неужто? — удивился Роуз. — Мне кажется, говорили мы о другом: если вы предоставите нам возможность уничтожить вашу бомбу в зародыше или если вы избавитесь от своего руководства, мы не сбросим атомную бомбу на Дрезден. Далековато до почетной капитуляции.

— Стало быть, — заговорил Фосс, поднимаясь на ноги, — даже если мы выполним ваши требования, вы все-таки откажетесь от переговоров?

В ответ — молчание. Фосс двинулся к двери. Обманчиво бодрящий запах моря и сосен как будто сулил, что вопреки всему многое еще можно уладить.

— Скажем так: если предварительные условия будут выполнены, ваша позиция укрепится.

— Это мало похоже на «да», мистер англичанин.

— Но это лучше, чем «нет», герр Фосс.

— У меня есть информация о секретной программе вооружения. Мне известно, где располагаются исследовательские лаборатории. Имеются чрезвычайно важные сведения о вождях рейха. Но прежде, чем я передам эту информацию, я должен получить гарантии. Гарантии, которых мне так и не предоставили после стольких месяцев переговоров, после того как вы получили от меня уже немало достоверных фактов.

— Мы ведь теперь представляем не только старушку Британию, — извинился Сазерленд. — Мы говорим за всех союзников.

— Это я знаю, но что я получил взамен предоставленной вам информации? Уступки? Нет, одни лишь угрозы.

— Вы предупредили нас о ракетах Фау-1, — согласился Росс. — И верно: ракеты прилетели. Взорвались.

— На них были обычные бомбы. Я предупредил вас и об этом тоже.

— Один из ваших… сограждан уверял нас несколько месяцев тому назад, что Гитлер будет убит, — давил Роуз.

— И все никак, — подхватил Сазерленд.

— Мы сообщили вам о подводных лодках, — продолжал Фосс. — Передали германскому руководству дезинформацию насчет июньской высадки в Па-де-Кале. Каждый день я получаю указания от вашего человека, того самого, что посиживает на своем чердаке в Лиссабоне и сочиняет сказки о британской системе обороны, несуществующих аэродромах и еще черт знает какую чушь, и я передаю все наверх как надежную и проверенную информацию, не изменив ни слова…

— Да, да, да, — кивал головой Сазерленд. — Все верно, однако это еще не резон нарушить договоренности с союзниками.

— Уточним, — в очередной раз вмешался Роуз. — Договоренности с союзником, который принес в жертву миллионы жизней, отражая вторжение, и тем самым предоставил нам возможность переломить ситуацию на Западном фронте. Если сейчас мы повернем против русских, Европа еще сто лет не дождется надежного мира.

— Могу предсказать вам, чем это кончится, — возразил Фосс. — Вы еще увидите своих задушевных друзей, большевиков, на пороге собственного дома. Вы же знаете, какие они, каков дядюшка Джо. Слов он не слушает, никому ни в чем не идет навстречу. Ледяной ветер из бескрайних степей…

— До сих пор он не подводил нас, — пожал плечами Роуз. — И мы не можем…

— Скажите все до конца, Фосс, — попросил Сазерленд, взмахом руки отметая мировую политику, на которую никто из троих собравшихся в Мавританском павильоне повлиять не мог. — Скажите все, не упускайте свой шанс.

Фосс опустился на стул и согнулся, как будто от боли. Усилием воли заставил себя распрямиться, откинуться к спинке. Затянулся сигаретным дымом, допил спиртное. Иной мир возник перед его мысленным взором, тот мир, всего в полусотне километров отсюда, где и впрямь был шанс, была надежда — трепещущее тело, которое он сжимал в объятиях, и внутри, под клеткой ребер, бьющееся сердце, призрачное обещание, чуть ли не уверенность — на миг.