— Фосс! — окликнул его Роуз. — Вам нездоровится, что ли?

Фосс поднялся и слепо двинулся, сам не зная куда, в последней попытке уйти от всего, от себя самого, от иссохшей плоти, обвисшей кожи, бессильных костей и тугого комка нервов.

— Может, глоточек виски поможет? — озаботился Роуз и потянулся с флягой к стаканчику, все еще зажатому в руке Фосса. Холодом ошпарили пролившиеся на ладонь капли. Фосс слизнул капельку и поймал на складке кожи между большим и указательным пальцами вкус Анны. Впился зубами.

— Вы еще с нами, старина?

— Я еще увижу, — размеренно заговорил Фосс (о да, она бы гордилась им!), — увижу, как вы целуетесь со Сталиным, лижете его красный усатый рот.

— Послушайте-ка, любезный!.. — прорычал Роуз, и Фосс обернулся к нему, посмотрел прямо в глаза противнику: эй, а где ж ваше хваленое британское чувство юмора, мистер Ричард Роуз?

Сазерленд поднял руку, призывая обоих утихомириться.

— Мы всего лишь лиссабонское отделение, Фосс. Что от нас зависит? Мы передаем все наверх, в Лондон. Большая политика нас не касается, стратегических решений мы не принимаем. Делаем что велят. В Лондоне высоко ценят вашу информацию…

— Мы помогаем вам выиграть войну, — напомнил Фосс. — Войну, которая практически уже закончена, которая полностью изменит Европу и в результате которой, если вы будете настаивать на романтическом союзе с Востоком, половина континента будет скошена серпом и добита молотом. Этого вы хотите?

— До чего поэтично! — пожал плечами Роуз.

— Решение зависит не от нас, — повторил Сазерленд. — Мы боремся за ваше дело. Честное слово, боремся, как за свое.

— И что в итоге? — Фосс развел руки. — Какая награда меня ждет? Вы все-таки сбросите атомную бомбу на Дрезден. Сказать вам за это спасибо?

— У нас впереди долгая ночь, Фосс, — проговорил Роуз и, миновав Сазерленда, подошел к очагу.

— В отношении вас мы свои обязательства соблюдаем, — сказал Сазерленд. — Присматриваем.

— То есть как — присматриваете?

— Присматриваем за вами в Лиссабоне, — пояснил Роуз. — Знаете, как оно бывает, когда война проиграна. Ищут предателей. Охота на ведьм.

— Господи, помолчите же, Ричард! — возмутился Сазерленд.

Роуз удобно скрестил лодыжки и повел рукой с зажатой в ней сигаретой а-ля Ноэль Кауард:

— Я же правду говорю.

— Не так уж скверно в Лиссабоне, — возразил Сазерленд.

— Покуда ограничиваешься брюнетками — мурена, — глядя на него в упор, уточнил Роуз.

Что-то им уже стало известно, соображал Фосс, прислушиваясь к спору. Уоллис что-то мог видеть. Что и когда?

— Вы думаете, я хлопочу о личной безопасности? — вслух спросил он. — Затеял такую игру только ради того, чтоб шкуру свою спасти?

Сазерленд смутился, ему это было неприятно. Роузу хоть кол на голове теши.

— Тоже вариант, — спикировал он.

Чем эти люди лучше полковника СС Вайсса в Растенбурге? — подумал Фосс. Никому никогда не доверять — это еще полбеды, а главная беда в том, что жалованье они получают не за то, чтобы приотворить ставни и впустить хоть лучик света, а за то, чтобы отыскать какую-нибудь склизкую щель в потных скалах и пещерах постыдных человеческих нужд.

— Ричард хочет сказать, — вступился Сазерленд (ему и самому было противно), — хочет сказать, что мы вас не подведем. Если на вас выйдут, если возникнут подозрения и мы об этом услышим, мы вас тут же вытащим отсюда.

— Но я не за этим пришел. Уж вы-то должны понять, — теперь Фосс обращался только к Сазерленду. — Я пришел… Я пришел…

— Да-а? — подхватил Роуз.

Действительно, зачем он пришел? Какие были побудительные мотивы? Он никогда не разбирался в этих самых побудительных мотивах настолько подробно, чтобы облечь их в слова. Он принял свой выбор как должное, вот и все. Так что же, он пришел сюда ради своей страны? Пожалуй, нет. Неточно, неверно.

— Так почему же вы пришли? — добивал Роуз, наслаждаясь замешательством Фосса.

— Я пришел ради моего отца, — ответил Фосс и чуть не заплакал. Воспоминание об отце все еще вызывало слезы. — Я пришел ради моего брата.

Сазерленда его слова явно задели, а Роуз был недоволен: ему подавай что-нибудь патетическое. «Я пришел спасти свою родину от русского медведя» — тут бы Роуз всласть поиздевался над немцем, тут бы проткнул его воздушный шарик.

Фосс опять сел, оглядел комнату, вслушался в столь различное молчание англичан. Роуз? Черт с ним. Сазерленд важнее. Сазерленду он попытается объяснить.