К тому времени как сладкая парочка пришла к кинотеатру, замысел поселить нежить среди людей потерял в глазах Шурика всякую привлекательность. Но сказано народом: беда не приходит одна. Коварный Фатум послал молодому демону еще одну нежданную и малоприятную встречу. Справедливости ради следует сказать, что эта самая встреча была малоприятной и для другой стороны.

Поставьте себя на место отца Николая. Ему известно, что местный демон провел некий загадочный ритуал, вскоре после которого грозился встретиться со священником с нехорошими интонациями в голосе (у Славомиры пропал талант великой актрисы). Срок назначил неделю. И вот спустя семь дней, наполненных тяжким трудом по усилению защиты церкви и изготовлению способного навредить дханну оружия, едва лишь Мозг выбрался в ближайший магазин купить чего-нибудь съестного, он видит кого? Правильно. Ассомбаэля дар Велус дар Тха собственной персоной, да еще в сопровождении мертвой спутницы класса «русалка» под легким флером иллюзии. Что в такой ситуации должен был подумать священник?

«Вот и смерть моя пришла» — или нечто вроде того.

Шурик в свою очередь напороться на конкурента тоже никак не ожидал. Он вовсе не планировал посвящать монаха в свои дела, до тех пор пока не убедится в потенциальной исполнимости замысла. Поэтому неудивительно, что, стоило ему услышать полное страха и злобы шипение спутницы и самому увидеть монаха, как из горла демона послышалось гневное предупреждающее рычание, а глаза налились кровавым блеском. Прохожие испуганно шарахнулись прочь, подальше от явно неадекватного молодого человека.

Мозг приосанился, приготовившись к скорой кончине. Бежать он не собирался. Если уж Господь уготовал ему погибель мученическую, то встречать ее надо с достоинством, не ропща. Опять же простых людей жалко. Если демон бросится в погоню, невиновных пострадает много.

Шурик в свой черед пытался понять, какой подвох готовит ему святой брат. Вон какая морда одухотворенная, рука за крест хватает, и пузо вперед торчит. Над ухом назойливо шипела русалка, призывая поскорее расправиться с пылающим болезненной для нежити силой священником. Толстяк и сам испытывал немалое желание ударить первым, но сдержался — в его положении глупостей делать не стоит. Поэтому он просто ждал.

Мозг тоже не торопился…

Немногочисленные горожане, собиравшиеся в этот вечер сходить в кино, с удивлением и легкой опаской посматривали на три замершие друг против друга фигуры. Нового священника бабки-сплетницы подозревали в связях с некой «арийской мафией», поговаривали о проводимой им вербовке местной гопоты в ряды борцов с исламским терроризмом и намекали на крутые связи в верхах. Личность же родича негласной хозяйки города давно и прочно служила темой для пересудов. Известно о Шурике было немногое, однако и это немногое давало основания для версий о военных разработках, шпионаже, торговле наркотиками или сверхсовременным оружием. Поэтому сейчас, имея перед глазами явную конфронтацию двух мутных типов с явно непростым жизненным путем — в чем, кстати, туземцы единственно оказались абсолютно правы, — умные люди их старались сторонкой обходить и внимания не привлекать.

Шурик проверил площадь всеми доступными способами. Ничего не заметил. Оставалось предположить либо наличие снайпера, заранее притаившегося в специально оборудованном месте, либо некую магическую фигню на теле оппонента. Талант предсказателя ожидаемо молчал. Что делать дальше, парень не знал. Жутко хотелось сбежать. Еще хотелось чихнуть, но Шурик с трудом сдерживался, опасаясь нарушить торжественность момента.

Отец Николай смотрел на корчимые демоном рожи и мысленно холодел. Похоже, Ассомбаэль свихнулся окончательно. Он и раньше, если судить по досье, стабильностью разума не отличался, а принятие Источника — такой вывод напрашивался — окончательно подточило психику. Иначе с чего бы ему приводить в центр города голодную покойницу?

Сходиться, как и в прошлый раз, они начали одновременно. И остановились на таком же расстоянии, пристально, настороженно рассматривая друг друга. Мнилось обоим, что улица опустела, только свищет резкий ветер да виднеются по бокам заросли колючих кактусов, и оттягивает пояс кобура верного револьвера, так и просящегося в руку… Так, стоп. Это они куда-то не туда забрели.

Говорить первым полагалось отцу Николаю. Если бы дханн заявился на освященную землю, то начинать разговор пришлось бы ему, но сейчас они находились на нейтральной территории, а Шурик был годами старше. Поэтому, откашлявшись и еще дальше выпятив пузо, монах сказал:

— Долгие лета и процветания могущественному! Ты, говорят, видеть меня хотел?

Ассомбаэль ожидал какого угодно начала, однако святой отец сумел его удивить. Челюсть у толстяка непроизвольно отвисла.

— Я?!

Как ни странно, выражение искреннего удивления на лице оппонента Мозга успокоило. Инстинкт внезапно пробудился и принялся подавать обнадеживающие знаки. «Спокойно, — подумал монах. — Расслабляться рано. Может, у него склероз. Надо уточнить».

— Славомира сказала, ты, как выздоровеешь, сразу к нам собирался?

— Славомира? — тупо повторил демон. В его маленьких глазках забрезжило понимание. — Ах, Славомира! Она ошиблась.

Настала очередь священника недоуменно хмуриться. Дабы усилить эффект, Шурик честно добавил, по присущему ему обыкновению сказав не подумав:

— Да я бы век вас не видал.

— Чего ж так? — обиделся отец Николай. — Вреда мы вроде еще не чинили, а вот ты в город нежить привел! Подозрительно выглядит, знаешь ли!

И тут дханн допустил ошибку. Душевное напряжение заставило его перенервничать, толстяк чувствовал, как начинают подрагивать коленки и стремительно пропитывается потом безразмерная футболка. В глазах мутилось, язык словно бы сам собой сболтнул: