— Лет сто назад, может, чуток поболе, придумали немцы французские синематограф, — Шурик наконец-то уселся, запахнул куртку вокруг слегка уменьшившейся фигуры и разорвал первую пачку чипсов. — Или, по-нонешнему, кинотеатр. Мы в нем сейчас и сидим. Вон та штука называется экран, по ней картинки бегут. Ящики в углах зовутся колонками, из них звук идет. Актеры в Москве или еще где живут, представление уже отыграли, денежку собрали и по кабакам друг дружке в любви да взаимном уважении признаются. Только их игру ушлые розмыслы на пленку записали, купцы сюда привезли, хозяева местного кинотеатра пленку купили и теперь людям показывать за деньги станут. Чего непонятно, спрашивай.

Непонятно русалке было практически все.

Тем временем колоссальным усилием воли отец Николай вернул утраченное было спокойствие. «Демоны, — напомнил он себе, — существа коварные, и Ассомбаэль родне по этому качеству ничуть не уступит. Он пока что обыгрывает тебя всухую». Монах скосил глаза на терпеливо, даже кротко объясняющего что-то неупокоенной толстяка. «Зачем ему может понадобиться нежить? Причем нежить ручная, раз он готов ее задабривать?» Возникшую первой версию «демон плюс русалка равно любовь» Мозг после небольшого размышления признал несостоятельной — Ассомбаэль, конечно, псих, но не настолько же! Значит, что-то скрывает, что-то готовит.

Дом Поющего Зверя редко заигрывал со Смертью, в отличие от других родов дханна. Тем не менее отдельные любители некромантии в нем имелись. Возможно, толстяк хочет раздвинуть сферу интересов, решил урвать толику новых знаний? Кто его знает…

— Из привычных тебе фильмов… представлений… сейчас показывают только былину «Алеша Попович и Тугарин-змей», — делился сорванными планами Шурик. — На нее сегодня и шли. Однако времени до начала остается слишком много, поэтому сейчас посмотрим другой фильм, не знаю про что. Называется «Звонок».

В отличие от демона, содержание японского ужастика отец Николай знал. Поэтому приготовился к худшему. Не сейчас, так в будущем.

С началом сеанса русалка прикипела взглядом к экрану. Первые пять минут показывали рекламу, за это короткое время она успела полностью потерять контроль над иллюзией человеческого облика и предстала, что называется, во всей «красе». Повезло, что в темноте и отдельно от большинства зрителей сидели, — метаморфозы юной красивой девушки никто не заметил. Хотя на возникший трупный запах отреагировали, начав активно вертеть головами.

Демон мешкал с восстановлением обманки, поэтому от вони пришлось избавляться священнику. С задачами справились одновременно, тайком отдуваясь и стараясь не выдать охватившего обоих напряжения. Шурику магия сама по себе давалась плохо, монаху было привычнее разрушать чужие чары, а не создавать свои. То есть в скиту его учили применять врожденные способности, но для боевого брата проще создать ураган, чем легкий ветерок. Мозг вытер выступивший на лбу пот и с опаской покосился на русалку — не знал, что еще она выкинет.

Толстяк закинул в пасть пятерку бутербродов, дабы компенсировать потраченные калории, мгновенно проглотил их и только после этого пробежался взглядом по зрителям. Хотел убедиться, не заметил ли кто чего странного. Увидел, с каким напряжением следит святоша за нежитью. Немного подумал и, повинуясь интуиции, удивляясь и слегка пугаясь собственных действий, пригласительным жестом взмахнул рукой. Дескать, присаживайся.

Отец Николай поначалу глазам не поверил.

Но нет, демон продолжал тыкать пальцем в кресло слева от себя, одновременно продолжая пожирать пищу и оглядывая свою соседку справа. Тоже проверял. Отказываться от приглашения священник счел глупостью, поэтому быстренько пролез под шнуром, уселся на предложенное место и быстро сцапал фруктину. Тихо спросил:

— Не взбрыкнет?

Шурик, вообще-то говоря, делиться едой не собирался. Ему самому было мало. Однако раз уж пригласил, то не поделиться угощением было бы против привитых с детства правил. Посему он проводил утащенное яблоко тоскливым взглядом, порадовался, что не стал выкладывать вкусные пирожки с картошкой, оставив их про запас, и только тогда ответил:

— Не должна.

Оба с подозрением осмотрели замершую в экстазе покойницу. Та если и слышала их короткий обмен репликами, то виду не подала. Продолжала сидеть приоткрыв пасть и неотрывно пялилась на экран.

Демон и клирик переглянулись. Несмотря на испытываемое неудобство от присутствия друг друга, теперь они чувствовали еще и некую симпатию — как два товарища по несчастью. Поэтому отец Николай, немного поколебавшись, решился-таки спросить:

— Если честно, зачем ее сюда привел?

Шурик уже понял, что первоначальные планы пошли насмарку и хотя бы часть правды придется выложить. Не хочется, а выбора нет. Врать у него получается плохо — сразу уши красными становятся, вся семья эту примету знает, — раз так, нужно говорить честно.