— Шар, что там с нашими лошадьми? — сменил тему Мах. — Судя по солнцу, час уже прошел. Пора выйти из дома и проверить, как там наши старосты справились со своим заданием.

— Погоди, еще рано, — возразил оборотень в законе. — У старост в запасе еще примерно шесть с половиной минут.

— Откуда такая точность? — изумился рыцарь. — Ты же сидишь спиной к окну и не можешь видеть положение солнца!

— Мне оно не нужно, — отмахнулся толстяк. — Я умею считать время.

— Как это?

— Происходит это примерно так. Пока я в людской личине разговариваю с тобой, моя вторая, звериная личина, находясь в состоянии абсолютного покоя, считает свое ровное дыхание. Десять ее вдохов это одна минута. Она запоминает минуту и, через десять вздохов, прибавляет к ней новую. Если я поменяю личину на звериную, считать свое ровное дыхание станет уже людская. У нее одной минуте соответствует уже не десять, а тринадцать вздохов. Как видишь, независимо от того, в какой личине я нахожусь, у меня в голове всегда идет отсчет времени. Минуты складываются в часы, часы в дни, и я всегда знаю точное время.

— И все оборотни могут вот так же считать время?

— Конечно нет. Это не врожденное, а приобретенное знание. Точному счету времени нужно несколько месяцев обучаться под руководством опытного колдуна-кураса, а оплатить услуги такого специалиста по карману далеко не каждому.

— И сколько теперь осталось до конца часа?

— Не беспокойся, я скажу, когда час истечет. А пока давай еще немножко поговорим.

— Ладно, давай.

— Из твоего рассказа я понял, что человек на носилках — это спасший вас от чудищ рыцарь-маг?

— Да, это мой отец, барон Верд.

— А если он до сих пор не проснулся, как же ты его повезешь? Спящим? В седле он не удержится. Будить его нельзя. Придется просить старост раздобыть для твоего отца повозку поприличней.

— Не нужно никого ни о чем просить.

— А как же?.. Я не понимаю.

— Поступим проще. Если отец не проснулся, я оставлю его в твоей крепости. Разумеется, если ты не будешь возражать.

— Я?! Возражать против присутствия в крепости чародея, умеющего истреблять подземных чудищ десятками? Да что я, — враг самому себе? Конечно оставляй, мои оборотни будут пылинки с него сдувать.

— В этом не возникнет необходимости. С бароном Вердом останутся его стражники и мои оборотни. Как только отец проснется, они сядут на подготовленных старостами коней и поскачут за мной вдогонку.

— Ты хочешь оставить с отцом в крепости весь свой отряд? Выходит, ты совершенно мне не доверяешь. А ведь называл меня другом. Эх… Все, отведенное старостам время вышло, пошли смотреть лошадей.

— Подожди, я не хочу так заканчивать разговор. Еще несколько слов — и пойдем.

— Ну вот, то торопил, то идти не хочет… — заворчал оборотень, но вернулся и сел на свой стул.

— Клянусь, Шар, я очень тебя уважаю, — продолжил Мах, — и оставляю весь отряд с отцом вовсе не от недоверия к тебе. Просто в одиночку я доскачу до Туманного Града гораздо быстрее, чем со свитой, и поскачу один, даже если отец уже проснулся. Я специально купил двенадцать лошадей, тогда как в отряде, включая нас с отцом, всего одиннадцать людей и оборотней. Лишнюю лошадь я купил для себя, потому что поскачу сразу на двух и, во время скачки, буду пересаживаться с уставшей на свежую, тем самым сохраняя высокий темп бега.

— Раз ты так торопишься, нечего зазря рассиживаться. Пошли.

— Надеюсь, ты больше на меня не обижаешься?

— Никаких обид.

— Тогда пошли.

У крепостных ворот, как и было уговорено, Маха ожидала дюжина оседланных лошадей. Разумеется, эти деревенские клячи не шли ни в какое сравнение с породистыми жеребцами из отцовской конюшни и являли собой весьма жалкое зрелище. Но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. Как бы то ни было, старосты уложились в срок, и грозному предводителю «неистребимых» не пришлось применять против них никаких штрафных санкций.

Вопреки надеждам Маха, барон Верд по-прежнему спал, пришлось до пробуждения оставить его в крепости. Поручив Владу и стражникам охранять покой отца, Мах выбрал себе двух самых быстроногих коней и, тепло попрощавшись с гостеприимным хозяином крепости, выехал в распахнутые оборотнями ворота.

Бешеная скачка до города длилась примерно два часа.

При приближении к Туманному Граду огороженные частоколом крестьянские деревни замелькали чаще обычного, а последние пару верст до городской стены они тянулись по обе стороны дороги просто сплошной чередой. Из-за оживленного движения на последних верстах дороги Маху пришлось сперва перевести лошадей с бешеного галопа на бодрую рысь, потом на медленный шаг, а примерно за три сотни шагов до городских ворот его коням и вовсе пришлось остановиться.

У городских ворот скопилась огромная толпа желающих попасть в город, на добрые полверсты растянулась гигантская очередь из крестьянских подвод и карет благородных господ. Стражники-привратники, невзирая на чины и звания, тщательно осматривали каждую повозку и проверяли ручную кладь, выискивая контрабандный товар, из-за чего очередь продвигалась с черепашьей скоростью.

Когда одинокий рыцарь, игнорируя очередь, направил коней сквозь толпу к воротам, в его адрес со всех сторон посыпались отборная ругань и проклятья, а очень скоро в конскую упряжь мертвой хваткой вцепилось с десяток рук. Мах мысленно возблагодарил Создателя за то, что сейчас рядом с ним не было оборотней — они такого унижения своего горячо любимого «папочки» точно бы не стерпели и на виду у стражников, раскрыв свои звериные личины, устроили бы ужасную резню. Чем бы эта заваруха ни закончилась, без сомнения, Маху бы такое заступничество принесло одни лишь неприятности.