— Разумеется, — подтвердила невероятную догадку тролльчиха.

— Свершилось! — громогласно объявил словно очнувшийся от спячки Трампул. — Народ гор, приветствуй своих новых добытчиков!

В едином радостном порыве все тролли и гоблины вскочили и троекратно прокричали во всю мощь своих глоток:

— Слава! Слава! Слава!

Позабыв о Махе, Тремба вскочила вместе со всеми, и скатившийся с ее коленей, повторно оглушенный рыцарь лишь чудом смог удержаться на ногах и не выронить из рук драгоценный мешок.

Барон наконец оказался на свободе. Он затравлено огляделся по сторонам и с ужасом понял, что угодил в ловушку и бежать от своей надзирательницы ему некуда. Со всех сторон его окружали неуклюжие великаны тролли, но, в отличие от Трембы, остальные гиганты были ему совершенно незнакомы, а потому гораздо более опасны, чем мать друга Гобула.

Наконец успокоившись, зрители снова расселись по своим местам. И Мах снова оказался на коленях у Трембы.

Новоиспеченные добытчики и шаманы сошли с арены. И снова оставшись на красном граните в одиночестве, Трампул объявил притихшим зрителям, что сегодня на арене состоится шесть боев: три боя между бойцами-новичками, два боя между ветеранами, одержавшими по одной победе, и на сладкое, кульминация ночи, бой ветеранов, одержавших каждый аж по пять побед. И сразу же, не давая зрителям опомниться, тролль-распорядитель объявил начало первого боя — между бойцом Шахулом из племени Гранитоголовых (откуда-то сверху донеслись одинокие восторженные вопли) и бойцом Грутулом из племени Скалоходов (на этот раз воплей было больше и раздались они с нижних рядов Ристалища). Выполнив свою роль, Трампул подобрал свои серые гранитные камни и сошел с арены.

Но она пустовала недолго. С двух противоположных концов нижней площадки к арене заторопились две небольшие группы троллей, подгоняемые каждая своим шаманом. В каждой группе было по четыре тролля, причем и в той, и в другой трое молодых, без намека на окаменение, троллей несли четвертого полностью окаменевшего. Мах догадался, что эти четвертые и есть бойцы.

— Ну как, понравилась церемония? — неожиданно раздался над ухом Маха знакомый шепот тролля Гобула, неведомо каким образом вдруг оказавшегося рядом с Трембой.

— Ты как сюда попал? — оправившись от радостного удивления, так же шепотом спросил рыцарь.

— Поднялся по ступеням, как же иначе, — пожал плечами тролль.

— А почему я тебя не заметил, когда ты поднимался?

— Это уж у тебя надо спросить, почему. Я не таился, поднимался открыто и прекрасно видел вас с мамой. Я даже рукой вам помахал, а вы на меня никакого внимания. Уставились оба вниз и глаз от арены не можете оторвать. Хорошо хоть соседи ваши меня заметили, потеснились, присесть позволили.

— Эй, ну-ка тихо, чего расшумелись! — прикрикнула на друзей Тремба. — Смотреть мешаете!

Гобул с Махом послушно замолчали и дружно посмотрели вниз.

Обоих каменных истуканов уже установили на арене лицом друг к другу, так что между ними осталось расстояние примерно в восемь саженей. Шаманы стояли каждый за своим бойцом у краев арены и магией разогревали их холодные тела, готовя к смертельному поединку друг с другом.

Приблизившийся к арене Трампул дал отмашку шаманам начинать бой. Оба окаменевших бойца одновременно зашевелились. Зрители притихли, и над Ристалищем повисла напряженная тишина.

Вытянутые вдоль тел каменные руки истуканов медленно придвинулись к объемистым каменным животам и стиснули их, каменные ноги чуть согнулись в коленях и окаменевшие тролли одновременно сделали по одному широкому медленному шагу навстречу друг другу. Следующий шаг бойцов был гораздо быстрее, третий еще быстрее. На четвертом оба тролля перешли на стремительный бег, а на пятом они достигли друг друга и врезались животами. Раздался оглушительный удар. От столкновения обоих отбросило сажени на полторы друг от друга, но оба выстояли, ни один не развалился. С притихших было перед началом разбега бойцов рядов донесся сперва тихий недовольный ропот, который быстро перерос в грозное рычание.

— Что это означает? — шепотом спросил у друга Мах.

— Шаманы, кретины, недостаточно их разогнали, — зло бросил тролль. — Договорились, сволочи. И достойные бойцы так нелепо осрамились перед всем честным народом.

— Ас чего ты взял, что их недостаточно разогнали? Вон как они друг об дружку ухнулись.

— Да это разве ухнулись! Это так, считай, приложились по братски.

— А разве шаманы не понимают, что их обман тут же раскроется?

— Всё они прекрасно понимают. Просто щадят свои силы в надежде, что в камне одного из бойцов окажется какой-нибудь дефект. Мало ли, вдруг у бойца до окаменения случалось опасное ранение живота. Ведь старые затянувшиеся раны после окаменения превращаются в трещины, поэтому окаменевший после ранения живот становится непрочным. Развалить такого бойца можно и легким ударом. Такие случаи на Ристалище не редкость. Вот шаманы и решили особо не напрягаться — ублюдки ленивые!

— Выходит, ничья?

— Здесь ничьих не бывает. Сейчас их по новой разведут и заставят сойтись. Теперь уж шаманам придется постараться и выложиться по полной. Второй такой шутки им не простят, забросают камнями.

Молодые помощники шаманов быстренько выскочили на арену и снова развели отключившихся после столкновения истуканов на положенные восемь саженей. Трампул вновь дал отмашку. И окаменевшие противники снова ожили. Как и обещал Гобул, на этот раз они двигались гораздо проворнее. Истуканы энергично прихлопнули руками с боков животы, и после первого же быстрого шага сорвались на стремительный бег. На сей раз звук от их столкновения был подобен раскату грома. Один каменный тролль разлетелся вдребезги, окутав победителя облаком каменной пыли.