— Да отсюда до отцовского кабинета всего-то полминуты ходьбы даже самой черепашьей скоростью, — оправдывался Мах, усаживаясь напротив. — А я послал за отцом полчаса назад. Если барон до сих пор не соизволил прийти — значит расхотел завтракать.

— А куда же, по-твоему, запропастился слуга? — не унималась Лула, заправляя салфетку. — Или он не обязан доложить тебе о решении господина барона? Ты же, кажется, строго-настрого приказал ему вернуться и доложить ответ барона.

— Да кто его знает, — пожал плечами Мах. — Может, забыл вернуться. Передал отцу мою просьбу и пошел по своим делам.

— «По своим делам»? Ничего себе! Ну и порядочки здесь у вас! Неужели в вашем замке слуга смеет вот так запросто проигнорировать приказ своего господина?

— Лула, ну зачем так сгущать краски, — поморщился Мах. Ему очень хотелось есть, и мелочные придирки кураски его раздражали. — С чего ты взяла, что он проигнорировал мой приказ? Может, паренек просто… гм… плохо себя почувствовал: голова там у него закружилась или живот прихватило. Да мало ли… И сегодня я не в праве винить его за это. Сама ведь знаешь — еще вчера они, — он кивнул на безмолвно помогающих им за столом слуг, — были вампирами, и после перевоплощения прошла всего лишь одна ночь. Чего же удивительного, если многие еще слегка не в себе… Но, как бы то ни было, я уверен, что отца о нашем ожидании слуга предупредил, и коль скоро барон все еще не появился, значит попросту не хочет есть. А мы хотим! — резко закончил он. — Или ты раздумала?

— Еще чего! — фыркнула Лула.

— Ну так приступай! — тоном приказа подвел итог Мах и сам показал пример.

— Это твоя первая здравая мысль за сегодняшнее утро! — сказала Лула, безжалостно вонзая нож в румяную спинку сладкого пирога. — Я уже всерьез начала опасаться, что сойду с ума от дразнящих ароматов всех этих блинчиков, оладушек, пирожков, пышек, — прибавила она уже с набитым ртом, — только бы не обидеть своего будущего тестя. А на кой ему, скажи, сумасшедшая невестка?

На сей раз Мах удостоил свою невесту всего лишь согласным кивком, потому как все его внимание было сосредоточенно на истекающих маслом и медом блинах, и рот его был забит гораздо плотнее, чем у Лулы. Кураска на него за это не обиделась.

Некоторое время в столовой стояла тишина, нарушаемая только стуком ножей, вилок и негромким чавканьем.

— Эй, Мах! Смотри-ка, что это с нашими слугами творится? — вдруг воскликнула Лула. — Куда это они все уставились?.. Ух ты, Мах, какая крас…

Голос невесты подозрительно оборвался. Мах озадаченно поднял глаза и посмотрел на нее.

Лула сидела с открытым ртом, в котором лежал только что откушенный кусочек пирога; взгляд ее был устремлен куда-то ему за спину.

В огромном окне столовой за спиной Маха, переливаясь оттенками всевозможных цветов, сияла великолепная радуга. И яркие краски этой радуги отражались в застывших глазах девушки…

Мах сразу понял, что в столовой творится что-то неладное. Одного взгляда на застывшую кураску было достаточно, чтобы это понять.

Лула замерла в неестественной, нелепой позе: чуть наклонившись над столом, чтобы крошки от пирога падали на тарелку, а не на ее платье; в правой руке у нее был удаляемый ото рта кусок пирога, в левой — приближаемая к губам салфетка, а на лице застыла так неуместная в данном положении мечтательная улыбка. Точно с такими же мечтательными улыбками за спинкой стула кураски замерли двое слуг.

Маху стало не по себе. Он с трудом проглотил ставший вдруг каким-то безвкусным блин.

— Лула, что с тобой? Куда вы все таращитесь? — спросил рыцарь. И вздрогнул от звука собственного голоса, прозвучавшего в звенящей тишине столовой раскатом грома. — Эй, бросьте шутить — не смешно!

Кураска никак не отреагировала на его слова, продолжая исподлобья отрешенно смотреть ему за плечо.

Затылком почувствовав исходящую из-за спины опасность, Мах осторожно нащупал под столом рукоять меча, плавным движением извлек его из ножен и весь напрягся, приготовившись к стремительному броску с разворотом на сто восемьдесят.

— Сиди, дурак! И не вздумай крутить своей бестолковой башкой! — прямо в ухо прогремел приказ его верного призрака, деда Пузыря.

— Что происходит? — запаниковал Мах. Но с места не тронулся — слишком хорошо он знал, что дед Пузырь просто так кричать на него не станет.

Дед сделался видимым. Он стоял у противоположного края стола, чуть правее Лулы, слегка склонившись над столом и по-хозяйски опираясь руками о столешницу. Его густые брови были сердито сдвинуты к переносице, лицо перекосили глубокие морщины. Мах еще никогда не видел своего призрака таким обеспокоенным.

— Мы серьезно влипли! — подтвердил опасения призрак. — И если в ближайшую минуту не выберемся отсюда, будет паршиво! Очень паршиво! Поэтому все вопросы отложим на потом!.. Теперь слушай внимательно! Сейчас ты будешь очень быстро и много перемещаться.

— Куда это?.. — занервничал Мах.

— Молчи! Нет времени! Все объясню после! — перебил дед Пузырь и продолжил: — Значит так: я появляюсь перед тобой, ты смотришь на меня, перемещаешься — и тут же закрываешь глаза, но открываешь уши. Я зову тебя, ты быстренько оборачиваешься на мой голос, и только тогда, повторяю, ТОЛЬКО ТОГДА! открываешь глаза. Смотришь только на меня! — и снова перемещаешься… Все понял?