— С тобой все в порядке, родной? — почувствовав мой взгляд, тихо спросила она.

Вместо ответа, я лизнул ее лицо, пытаясь успокоить, и с удивлением почувствовал солоноватый привкус слез. Мой змееныш плачет? Почему? Не из-за меня же! Или из-за меня?..

Понять я не успел, потому что снова на тело обрушилась новая волна трансформации. Но в этот раз я удержался, или вернее мне помогли остаться на плаву. Боль уже не казалась чем-то существенным. Какая разница, что придется вынести, если она это время будет рядом?..

Наконец трансформация завершилась. Я лежал, уткнувшись носом в живот Шайрем, медленно приходя в себя. Тело еще отдавало болезненной дрожью при малейшем движении, но уже терпимо.

— Прости меня. Из меня никудышная целительница, — она по-прежнему осторожно гладила меня по голове, только голос уже не звучал так уверенно, как раньше. Еще немного и она точно разрыдается. А что я буду делать с плачущей принцессой?

— Шайри, у меня и такой никогда не было, — говорить было сложно, связки еще не пришли в норму, но если я сейчас же ее не успокою — потом будет хуже.

— Была. И прекрасная. Если бы я не нащупала остатки ее заклинаний, то не смогла бы удержать тебя, — слезы из ее голоса исчезли. Что ж, самоконтроля ей не занимать. Минутку, что значит — была?!

Я поднял глаза на своего змееныша. Она немного виновато улыбнулась, но на вопрос, отразившийся в моих глазах, ответила:

— Давно правда, но была. Я не знаю, помнишь ли ты ее, но узы крови прослеживаются, хоть и не четко.

— Бабушка, — одними губами произнес я, все еще не до конца понимая, как такое могло произойти.

— Может быть, — Шайрем кивнула, — хорошая целительница была, умелая. Жаль, что этот клан исчез.

— Не жаль, — зло откликнулся я, — не будь этих исследователей, — я презрительно выплюнул последнее слово, — не было бы и проблем. А детей общих волки с белыми все равно иметь не могли, так что ты вероятно ошиблась.

Шайрем как-то печально посмотрела на меня, словно решая, стоит ли сообщать, а потом я все же уловил едва различимое колебание воздуха:

— А кто сказал, что она была белой?

Мгновение мой мозг отказывался воспринять полученную информацию, а потом я понял. Радужные! Только их кровь без проблем вливается в другие дома.

Шайрем кайри Найа

Он замер. Я почувствовала, как напряглось его тело, когда он понял, кем именно была его бабка. Если честно, я сама еще не верила, но я чувствовала. Теперь уже мне ничто не мешало ощутить тонкие белые нити заклинаний, от которых пахло знакомой кровью.

— Радужная? — осторожно, словно пробуя на вкус это слово, спросил Лор.

— Да. Волчица, я думаю, раз уж так спокойно вошла в твой клан, но именно радужная.

— Глупость какая.

— Не глупость. Уж поверь мне, я свою кровь чувствую. В тебе ее правда немного, да и полярность немного не моя…

— Полярность?

— Ну, направленность… способность… Не знаю, как будет точнее. Я — алхимик, огневик и немного работаю с воздухом. Все остальное на порядок слабее. А ты унаследовал дар исцелять, правда неразвитый, но при желании очень неплохой лекарь получится, — я невольно улыбнулась, представив Лора, окруженного пациентами. Более странной сцены и не вообразить. Ну, как такой дар мог попасть к этому… волку!

— Не смешно, — буркнул Лор, но обиды в желтых звериных глазах я не заметила.

— Ну, смотря как на это смотреть. С одной стороны новый родственник — это всегда плюс, с другой… тебя совершенно невозможно терпеть. Ты — вредный.

— Я? — притворно удивился волк, — а ты у нас белая и пушистая?

— Разноцветная и чешуйчатая. Я змея, а не котенок.

— По тебе видно: чуть что не так — сразу кусаться лезешь.

— Это когда я тебя кусала?

— А тебе напомнить? — в желтых глазах появились смешливые искорки, а губы растянулись в очень многообещающую улыбку. Перебрав в памяти все, что случилось за недолгое время нашего знакомства, я так и не смогла понять, что он имеет в виду. Я же не кусалась… или кусалась?..

Почувствовав, что еще немного, и я стану не радужной коброй, а чисто-красной, я поспешила перевести разговор на другую тему:

— Я тебе говорила, что люблю твою улыбку?

Теперь уже Лор не знал, что сказать. Он осторожно приподнялся, облокотился на руку и внимательно посмотрел мне в глаза, словно пытаясь понять: шучу я или нет.