– Хорошо, – сказала Клара осторожно. – Пригласим репортера.

– У тебя был другой кандидат?

– Я никого не имела в виду. – Она протянула ему телефонный аппарат. Ирма вошла за блюдом из-под салата и положила письмо возле свободной руки Хуана, который засмеялся, услышав заспанный голос репортера. Клара взглянула на конверт, потом на Бебе и снова на конверт. Почерк крупный, неровный. Резким движением она вскрыла конверт.

– Слушай, старик, оставь свои штучки, – говорил Хуан. – Мы и без того знаем, что газета высасывает твою спинномозговую жидкость, но сколько можно? Когда у тебя будет хотя бы один свободный день?

– Целую ночь вчера шатались, и тебе все мало? – говорил репортер простуженным голосом.

– Пошли с нами. Ложа, не баран начхал.

– Не могу. Что ты пристал ко мне со своей ложей? Не похоже на тебя. Зачем вам это?

– Откуда я знаю? – сказал Хуан. – Экзамен на носу, неплохо развлечься немного. Так ты идешь?

– Нет. В редакции все как с ума посходили. Чуть не отстранили меня от работы из-за того, что вчера я не звонил им каждый час, уверяют, что мне так было приказано.

– А что оказалось?

– Ничего особенного, грибы, – сказал репортер. – Происходит чепуха. Анализов тумана еще нет, но полиция уже дала два сообщения, и какая-то старуха страшный скандал закатила на углу Диагонали и Суипачи с полчаса назад. Словом, дорогой, истерия ширится.

– Другими словами, у тебя свои развлечения, – пробормотал Хуан. – Я понял, ты не идешь.

– Рад, что ты понял, – сказал репортер. – Вчера ночью, чтобы заснуть, я читал твои стихи. Чао.

Хуан, смеясь, положил трубку. Он почувствовал руку Клары в своем кармане, почувствовал шуршание бумаги.

– Не читай сейчас, – сказала Клара, глядя в тарелку. – Нет, папа, я не хочу больше мяса. Положи Бебе, он худой.

Хуан повернул ключ в замке, опустил крышку унитаза, закурил сигарету и, устроившись поудобнее, взялся за письмо. Сквозь матовое оконное стекло сочился отсвет густых желтоватых клочьев тумана; с другого этажа по радио доносился голос Тоти дель Монте, вовсю дававшего петуха. В столовой сеньор Фунес, ожидая сводки новостей, опять шарил по шкале радиоприемника с помощью Бебе. Он хотел было позвонить в редакцию «Ла Пренса», обратиться к последнему источнику прорицаний за консультацией in extremis [57] , но устыдился.

Клара попросила позволения уйти на минуту, взяла телефонный аппарат и пошла в комнату, принадлежавшую раньше матери, где теперь Бебе пришпилил на стены снимки девиц. Она подумала, что Хуан сейчас читает письмо Абеля, она была уверена, что Хуан читает его в ванной комнате, в этом укромном месте, где выкуривается первая сигарета и в первый раз со стоном обнимают бесплотный призрак. Она набрала номер Андреса.

– Тень богов, – сказал голос Андреса. – Привет.

– Очень мило, – поздравила его Клара. – Прекрасно. У тебя большой набор, или ты всегда повторяешь одно и то же?

– Дело в том, что я дверью прищемил палец, – сказал Андрес, немного смущенный. – Чему я обязан столь высокой честью?

– Если, конечно, ты меня услышишь, – сказала Клара. – Такое впечатление, что в комнате на пальме верещит сорока. Прелестная.

– Телефон существует для больших шумов, другими словами, для пустяков.

– Вот именно ради них я тебе и звоню, – сказала Клара. «Почему все по-настоящему важное мне всегда приходится говорить по телефону», – думала она, между тем как на другом конце провода наступило долгое молчание.

– Я не это хотел сказать, – проговорил, наконец, Андрес.

– Я и не думаю, что ты хотел. Но так оно и есть. Правда, мы с тобой почти никогда не разговариваем.

– Но зато, куда бы ни пошли, встречаемся.

– Да, это так.

– А сейчас хорошо, что ты позвонила, – сказал Андрес, и Клара отметила уловку – как он избежал слова «мне», скромность паче гордости. «Я должна ему сказать об этом, – подумала она и почувствовала странную боль в висках у корней волос. – Вот так жгутся нимбы у святых». Она услыхала, как Андрес, отстранившись от трубки, кашляет.

– Жарко, – услышала она. – Тебе удалось поспать?

– Кое-как, – сказала Клара, испытывая странное желание заплакать, как будто он сказал ей что-то крайне необычное. – А вам?

– Более-менее.

– Из-за жары?

– Да, наверное.

– Послушай, – сказала Клара, мысленно представляя себе Хуана с письмом в руке, его лицо. – У папы ложа на концерт какого-то там Хаиме. Мы идем втроем, хочешь пойти с нами? Выходим через десять минут.

Молчание донесло до нее явные колебания Андреса.