— Да, да. Я понял. Но это было неприятно. И та река была чертовски холодная.

Его ворчание было уже чисто автоматическим, нежели злым.

Сойер посмотрел на Тессу и спросил:

— Я должен уловить суть этого?

— Сомневаюсь. Я бы не смогла на твоем месте.

Квентин с ухмылкой посмотрел на них.

— Агент Гелен около недели назад в предрассветные часы был в Резиденции и не поладил с Демарко и двумя вооруженными членами церкви.

— Не поладил? — Демарко уставился на него, приподняв брови. — Серьезно?

— Ты хочешь сам все объяснить?

— Думаю, нет.

— Тогда не придирайся к словам.

— Вооруженными? — переспросил Сойер.

— Всего лишь пистолеты, — ответил ему Демарко. — Ничего тяжелого.

— Ты хотел сказать, за исключением той серебряной пушки, которую ты носишь? — сказал Гелен.

— Она мне подходит.

— В ней куда больше огневой мощи, чем требуется любому пистолету. Она оставляет след — на самом деле даже два, а далеко не любое оружие может это сделать.

Демарко потер челюсть и сухо сказал:

— Угу.

— О, и даже не пытайся сравнить пули с кулаком.

— Может у меня и не так легко появляются синяки, но они появляются. Как я должен объяснить это?

— Скажи Сэмюелю, что врезался в дверь.

— Смешно.

— Там ни у кого нет разрешения на ношение оружия, — сказал Сойер, его голос стал громче.

— У меня такое чувство, будто я на теннисном матче, — обратилась Холлис к Тессе. — С несколькими дополнительными игроками на корте.

— Я тебя понимаю.

Именно в тот момент в комнату вошел еще один игрок, переключив внимание Сойера на себя. Еще один высокий, широкоплечий и спортивный мужчина. Он двигался с легкостью и необычайной кошачьей грацией, как человек, которому абсолютно комфортно в своей шкуре. У него были черные как смоль волосы с абсолютно белой прядью на левом виске. Его глаза серебристо-серого цвета были светлыми и необычайно острыми. Левую щеку мужчины пересекал едва заметный неровный шрам, который делал его лицо менее красивым, чем у Демарко, но вдвойне более опасным.

«Это неспроста», — подумал Сойер, когда эти металлические глаза сконцентрировались на нем.

— Мистер Кавено. Я специальный агент Ной Бишоп.

Голос вновь прибывшего был холоден и спокоен.

— Вы на службе?

— Технически на службе вы. Это — ваша юрисдикция.

Сойер подумал, как много раз Бишоп произносил эту фразу.

— Ты должен был предупредить меня, что Гелен рвет и мечет, — обратился Демарко к Бишопу.

— Должен был, — согласился тот.

— Черт, Бишоп.

— Эй, он собирался сделать свой выстрел. Я подумал, что для тебя будет легче, если ты не будешь этого знать.

— Спасибо за помощь.

— Всегда, пожалуйста.

— Хочешь льда для челюсти? — спросил Гелен.

— Не злорадствуй. Это неприлично. Особенно, когда ты сам и нокаутировал человека. — Демарко последний раз потер челюсть, затем распрямил плечи, очевидно собираясь сменить тему. — Слушайте, у меня мало времени, и если никто не хочет искать себе колеса или идти пешком с горы, тогда мы должны поторопиться.

— Сэмюель считает, что ты в полном одиночестве, — сказал Бишоп, — патрулируешь периметр Резиденции?

— Он называет это бдением. Моя старая привычка — делать это с разными интервалами. Он привык. Я упомянул о том, что буду патрулировать в течение часа или около того.

Очевидно услышав или почувствовав что-то большее, Бишоп вопросительно поднял бровь.

— Есть несколько людей, которые в последнее время уделяли слишком пристальное внимание моим передвижениям, поэтому я беспокоюсь, находясь за пределами Резиденции, — объяснил Демарко. — Мне лучше не давать повода подозревать меня, только не на этой последней стадии.

— Похоже, тебя уже подозревают, — указал Квентин.

— Может быть. Или может растущая паранойя Сэмюеля заражает и остальных.

Бишоп нахмурился, затем жестом указал на овальный стол для переговоров, и все двинулись к стульям. Сойер с интересом заметил, что Бишоп занял место во главе стола, а Демарко остался на ногах — обе позиции инстинктивно сильные. В то время как Гелен встал отдельно от группы и оперся плечом о книжный шкаф. С этого места он мог наблюдать за каждым, сидящим за столом и следить за дверью.