Шрифт:
– Побойся богов, Энид, – рассмеялась Филиппа Эйльхарт. – Не соглашайся на все-то! Поставь хоть какие-нибудь условия!
– Поставлю. – Эльфка вдруг посерьезнела. – Я не согласна на ленную присягу. Я хочу полностью распоряжаться Доль Блатанна. Никаких вассальных повинностей, кроме обещания сохранять лояльность и не наносить вреда сюзерену.
– Демавенд не согласится, – кратко бросила Филиппа. – Он не откажется от доходов и рент, которые давала ему Долина Цветов.
– По этой проблеме, – Францеска подняла брови, – я готова к двусторонним переговорам и убеждена, что мы достигнем консенсуса. Алодиум [116] не принуждает к уплатам, но ведь не запрещает и не исключает их.
116
Земля, являющаяся личной собственностью рыцаря.
– А что с фидеикомиссом [117] , – не сдавалась Филиппа Эйльхарт. – Как с примогенитурой [118] ? Соглашаясь на алодиум, Фольтест захочет получить гарантии нераздельности княжества.
– Фольтеста, – снова улыбнулась Францеска, – действительно могли ввести в заблуждение моя кожа и фигура, но ты-то меня удивляешь, Филиппа. Далеко, очень далеко я уже ушла от того возраста, когда могла бы забеременеть. Относительно примогенитуры и фидеикомисса Демавенду опасаться нечего. Это я буду ultimus familiae [119] рода владык Доль Блатанна. Однако, несмотря на кажущуюся выгодной для Демавенда разницу в возрасте, проблему наследования после меня мы обсуждать будем не с ним, а скорее всего с его внуками. Заверяю вас, дамы, в этом вопросе спорных пунктов не будет.
117
Фидеикомисс (fideicomiss – лат.) – система наследования крупной собственности.
118
Примогенитура (средневек. – лат.) – право первенства наследования трона, собственности и т. п.
119
последний представитель (лат.).
– В этом не будет, – согласилась Ассирэ вар Анагыд, глядя в глаза эльфьей чародейки. – А как со скоя’таэлями? С эльфами, которые дрались на стороне империи? Если не ошибаюсь, речь идет в основном о твоих подданных, госпожа Францеска?
Жемчужина из Долин перестала улыбаться. Взглянула на Иду Эмеан, но молчаливая эльфка с Синих Гор избегала ее взгляда.
– Pro publica bono… – начала и осеклась Ассирэ, тоже очень серьезная, и тут же кивнула: дескать, понимает. – Что делать, – сказала она медленно. – Всему своя цена. Война требует жертв. Мир, оказывается, тоже.
– Совершенно верно, – задумчиво повторил пилигрим, глядя на опустившего голову эльфа. – Мирные переговоры – торг, базар. Ярмарка. Чтобы одних можно было купить, других надо продать. По таким колеям катится мир. Главное, не купить слишком дорого…
– И не продать слишком дешево, – докончил эльф, не поднимая головы.
– Предатели! Сволочные паршивцы!
– Сукины дети!
– An’badraigh aen cuach!
– Нильфгаардские псы!
– Ти-и-хо! – рявкнул Гамилькар Данза, саданув закованной в железо пятерней по перилам балюстрады. Стрелки на галерее навели арбалеты на столпившихся внизу эльфов.
– Ти-и-хо! – еще громче прокричал Данза. – Достаточно! Успокойтесь, господа офицеры! Где ваши честь и достоинство?!
– И у тебя хватает наглости говорить о чести и достоинстве, висельник?! – крикнул Коиннеах Да Рео. – Мы проливали за вас кровь, проклятые Dh’oine! За вас, за вашего императора, который принял от нас присягу на верность. Вот как вы отблагодарили? Выдаете нас палачам с Севера! Как преступников! Как предателей!
– Я сказал – довольно! – Данза опять ударил пятерней по перилам так, что прокатилось эхо. – Примите к сведению свершившийся факт, господа эльфы! Подписанные в Цинтре соглашения, являющиеся условием заключения мира, налагают на империю обязательство выдать нордлингам военных преступников…
– Преступников? – крикнул Риордаин. – Преступников? Ах ты гнусный, паршивый Dh’oine!
– Военных преступников, – повторил Данза, не обращая внимания на гул внизу. – Офицеров, в отношении которых доказана их причастность к террору, уничтожению гражданского населения, истязаниям и убийству военнопленных! Лишению жизни раненых в лазаретах…
– Вы сволочи! – рявкнул Ангус Бри-Кри. – Да, мы убивали, потому что шла война!
– Убивали по вашим же приказам!
– Cuach’te aep arse, bloede Dh’oine!
– Это дело решенное! – повторил Данза. – Ругань и крики ничего не изменят. Прошу по одному подходить к кордегардии и не сопротивляться, когда вас будут заковывать в железо.
– Надо было остаться, когда они бежали за Яругу, – скрежетнул зубами Риордаин. – Надо было остаться и продолжать биться в командах. А мы, дурни, глупцы, идиоты, держали верность солдатской присяге! Вот и додержались!
Исенгрим Фаоильтиарна, Железный Волк, славнейший, уже почти легендарный командир скоя’таэлей – Белок, ныне имперский полковник, с каменным лицом сорвал с рукава и наплечников серебряные молнии бригады «Врихедд», швырнул их на плиты двора. Другие офицеры последовали его примеру. Глядевший на это с галереи Гамилькар Данза насупился.
– Глупая, несерьезная демонстрация, – сказал он. – Кроме того, на вашем месте я бы не стал так легкомысленно освобождаться от имперских знаков различия. Я считаю себя обязанным сообщить вам, господа, что при обсуждении условий мира вам как имперским офицерам гарантированы справедливые судебные разбирательства, легкие приговоры и скорая амнистия…