– Лорд Чешэм ждет, – сказал Ниалл деловым тоном, хотя лицо его выражало нечто другое. – В конце коридора повернешь налево, потом направо. Двери приемной открыты. Мимо не пройти.

– А как же вы? – спросила она, озадаченная тем, как быстро он изменил ситуацию. Это она собиралась вырваться, но Ниалл отверг ее. Равенна поглядела на Тревельяна, и вопрос о кольцах уже готов был сорваться с ее губ, однако его напряженная поза подсказала ей, что ответа не будет.

– Я буду там через минуту. Нужно кое-что сказать Гривсу.

Она вдруг подумала, что благородному Гривсу предстоит хорошая взбучка от хозяина; судя по выражению глаз Тревельяна, в этом не приходилось сомневаться.

– Налево, а потом направо? – переспросила Равенна.

– Да. Именно так. Иди же, пока… – голос его дрогнул. Он долго и пристально глядел на нее и потом сказал: – Теперь ступай.

Равенна прижала к груди черную шаль. В комнате сделалось холодно, и она с радостью покинула ее.

– Равенна! Ну, вот и вы! А мы уже собирались оставить упования и покончить с жизнью от разочарования.

Лорд Чешэм шагнул из ярко освещенной приемной в темный коридор. Равенна пряталась в тенях, не зная, как приветствовать его.

Чешэм выглядел красавцем в вечернем костюме – темно-синий фрак и белый галстук с толстым узлом как нельзя лучше подчеркивали черты светловолосого Адониса – тем не менее даже теплая улыбка и предложенная рука не могли стереть из ее памяти лицо Тревельяна, его взгляд, опущенный к их кольцам. Этот взгляд до сих пор окутывал Равенну прочной невидимой паутиной, смущая ее даже теперь.

– Поглядите, кого я отыскал в коридоре, – объявил Чешэм, не дожидаясь, пока она надлежащим образом поприветствует его. Граф проводил ее в приемную, отделанную, как показалось Равенне, всеми сорока оттенками ирландской зелени. На окнах висели пышные, цвета фасоли портьеры, а пол почти полностью исчезал под изумрудно-зеленым ковром турецкой работы. Подбитые конским волосом кресла и бархатные диваны были немного потертыми. Короче говоря, приемная во всем отличалась от рассчитанно холодной гостиной. Предметы мебели слегка не подходили друг к другу, и Равенне сразу стало уютнее.

Граф Фабулозо и месье Ги де ла Коннив стояли у фортепиано, держа рюмки коньяка в наманикюренных пальцах. Поклонившись ей, они немедленно вернулись к самым выгодным для себя позам. Граф казался гигантом в бледно-голубом фраке, облегавшем его фигуру. Ги был одет в костюм серого цвета, который очень шел к его глазам.

– Позвольте мне предложить вам освежиться, Равенна. Где же Гривс? – осведомился Чешэм, не обнаружив дворецкого в комнате.

Усадив ее на бархатную кушетку, он отошел к столику с напитками, чтобы налить ей шерри.

– Вот вы и здесь, моя дорогая. – Чешэм с улыбкой вручил ей бокал. – Должен сказать, что вы надели очаровательное платье…

Взгляд его так быстро скользнул на ее грудь, что Равенна даже решила, что это ей померещилось.

– Спасибо, – ответила она, чуть задохнувшись, не зная, может ли «спасибо» явиться должным ответом на такой взгляд.

Пригубив шерри, она взглянула на Ги, сидевшего на соседней кушетке.

– Ах, прекрасная Равенна, несравненная и при свечах, и в утренней росе. – Взяв руку Равенны, он припал к ней губами, жаркими и влажными, что было, пожалуй, не столь уж неприятно; однако едва Ги принял позу, явно рассчитанную на то, чтобы покорить ее, Равенна с трудом заставила себя подавить смех.

– Дворецкий долго, долго водить девушка, – вступил в разговор граф, решивший привлечь ее внимание.

– Он – хитрый лис, этот Гривс. Знает, как все устроить.

До этих слов Равенна даже не подозревала, что лорд Реджинальд находился в комнате. Он подмигнул ей из недр кресла, украшенного поблекшим за несколько веков ручным шитьем.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила она, чувствуя себя неудобно в мужском обществе. – Он отвел меня не туда, куда надо, и ничего не устроил, а все запутал.

Рамсей многозначительно улыбнулся.

– Лорд Тревельян… кстати, а где он? Наш хозяин сегодня забывает о своих обязанностях. Я бы сказал, что это просто преступление – не видеть такую красоту.

Равенна покраснела. Она не привыкла к столь откровенным комплиментам, да и не считала себя красавицей. Другое дело Кэтлин Куинн. Эта девушка прекрасна, как ангел, и утонченна, как сама королева. Равенна считала себя во всем противоположной Кэтлин. Темноволосая, мрачная по характеру и – невзирая на все старания воспитателей Веймут-хэмпстедской школы – прежняя дикарка. Кровь Бриллианы оказалась сильнее кнута.