Больше всего ему хотелось съесть летучую мышь.

Он мечтал снова охотиться по-настоящему.

В искусственных джунглях был еще один узник, летучая мышь по имени Тробб. Их обоих поймали, когда они охотились в одной части джунглей. Готу никогда не нравился Тробб: он не был королевской крови — слабая, жалкая тварь, которая питается объедками, полуразложившейся падалью. Он даже не сопротивлялся, когда люди поймали его.

Гот сразу же пометил свою территорию, загнав Тробба в тесный угол. Время от времени он отбирал у Тробба мышей, не потому что был голоден, а просто чтобы посмотреть, как Тробб, хныкая, кидается наутек. Иногда он подумывал съесть Тробба — так отчаянно ему хотелось полакомиться мясом летучей мыши. Но Тробб был ему нужен. Тробб поможет ему освободиться.

Сегодня ночью он станет свободным.

Со своего насеста он увидел, как Человек приблизился к невидимой стене и открыл потайную дверь. Гот ночь за ночью наблюдал, как он это делает. Сначала он думал, что это и есть путь на волю. Когда за ним никто не следил, он нашел эту почти незаметную дверцу и попытался открыть ее, ударял ее головой, царапал когтями твердую гладкую поверхность. Но ничего не вышло — это было ничуть не легче, чем разрушить всю стену.

Потом, однажды ночью, он почувствовал струю холодного воздуха в джунглях. Немного покружив, он нашел источник этого воздуха. В черном потолке была маленькая металлическая решетка, сквозь которую тянуло свежим воздухом. Гот отчаянно старался протиснуться в одну из ячеек, но он был слишком крупный и не смог этого сделать. Быстрее и проще сделать это с чьей-то помощью.

— Ты хочешь выбраться отсюда? — спросил он однажды своего соседа.

— Конечно, — робко ответил Тробб. — Но как?

— Делай, что я скажу, и скоро мы окажемся на свободе.

Теперь каждую ночь, когда люди уходили, две летучие мыши подлетали к решетке и зубами и когтями отковыривали кусочки бетона и пластика вокруг нее. И с каждым днем решетка держалась все слабее.

Человек положил на землю около дюжины мышей, вышел и крепко запер дверь. Затем он уселся возле невидимой стены и стал наблюдать за ними. Гот ненавидящим взглядом смотрел на него. Почему он не уходит? Неужели что-то заметил?

Тробб уже спустился к мышам и торопливо старался съесть как можно больше, пока не появится Гот. Гот совсем не хотел есть, но знал, что сегодня ночью ему понадобятся силы. Он неторопливо подлетел к Троббу и оттолкнул его. Он ел быстро, иногда разрывая мышей на куски резкими движениями челюстей, иногда проглатывая целиком.

— Возвращайся на свое место и притворись спящим, — шепнул он Троббу.

Насытившись, он взлетел на ветку и повис вниз головой, как будто тоже уснул. В ожидании он тешил себя мыслями о том, как вырвется на свободу. Он вернется в джунгли и вновь соединится со своей семьей. Его будут славить как великого героя, который освободился из Человеческой тюрьмы!

Наконец Человек встал и ушел, за невидимой стеной стало темно. Гот снялся с насеста.

— Давай! — скомандовал он Троббу.

Вместе они взлетели к потолку и вцепились когтями в металлическую решетку. Они тянули ее изо всех сил, пытаясь оторвать, но решетка держалась крепко.

— Просунь сквозь нее крылья! — приказал Гот.

Вдвоем они продели крылья сквозь ячейки и снова потянули, но решетка по-прежнему не двигалась с места.

Тогда они опять вцепились в нее когтями и яростно замахали крыльями. На шерсть Гота и Тробба посыпалась пыль.

— Сильнее! — рычал Гот. — Сильнее, если хочешь выбраться отсюда!

Наконец Гот с облегчением почувствовал, как решетка поддалась, осыпав их обломками бетона. Это оказалось труднее, чем он предполагал, его крылья угрожающе изогнулись. Гот и Тробб рванулись назад — решетка падала прямо на них. Тробб сумел вывернуться из-под нее, а когти Гота застряли в узких ячейках.

— Зотц! — воззвал он.

И тут же когти освободились, и он отпрянул в сторону. Решетка рухнула на влажную землю.

Гот вцепился в лиану, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Зотц пришел к нему на помощь.

— С тобой все в порядке? — услышал он голос Тробба.

— Только не благодаря тебе.

Гот подлетел к отверстию, уцепился за край и просунул в него голову. Прохладный, свежий ветерок скользил по его гладкой шерсти. Гот не учуял в нем знакомых запахов, но все равно это был вестник свободы. Он послал звуковой сигнал, и вернувшееся эхо превратилось в картину в его сознании.

Впереди была металлическая труба, поднимающаяся вверх. Она была слишком узкая, чтобы он мог расправить крылья во всю ширь, а стены до того гладкие, что за них невозможно было уцепиться когтями.

— Надо лететь вверх. Тробб заскулил от страха.

— Оставайся здесь, если хочешь, — сказал Гот, карабкаясь вверх. Его тело дрожало от напряжения, он так часто бил крыльями, что их почти не было видно, — пятнадцать, двадцать, двадцать пять взмахов в секунду.

Он поднимался по трубе вверх, как темный дух Подземного царства; челюсти свело от напряжения, в уголках рта пузырилась слюна. Он не слышал ничего, кроме тяжелых ударов собственного сердца. И когда ОН уже подумал, что крылья вот-вот не выдержат, труба сменилась горизонтальным туннелем. Задыхаясь, он упал на его металлическую поверхность.