— Марина! — тихо позвал Шейд.

— Я здесь, — послышался голос из убежища.

С огромным облегчением Шейд проскользнул в расселину. Марина чистила крылья. Он был так рад видеть ее, что даже не обратил внимания на то, что она смотрела на него холодно, даже сердито.

— Марина, пойдем! — Он дрожал.

Гот медленно приземлился как раз напротив входа в убежище, разгрызая кость. Казалось непостижимым, что еще несколько часов назад он чувствовал себя в безопасности рядом с этими существами. Теперь при виде жующего Гота его замутило. Едят мясо. Мясо летучих мышей.

— Пойдем куда? — спросил Гот.

Шейд заставил себя остаться на месте и несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Он был весь покрыт потом и пылью.

— О, Я хотел позвать Марину посмотреть боль-шую сосульку около ручья.

— Я устала, — сказала Марина, зевая. — И вообще, я видела сосульки, Шейд.

— Такой большой ты точно никогда не видела. — Он пристально посмотрел на нее.

Марина в ответ торопливо кивнула:

— Ладно-ладно, покажи мне эту сосульку. А потом сразу спать.

— Хорошо. Мы быстро, — сказал он Готу.

— Я полечу с вами.

Шейд старался, чтобы ничего не отразилось на

его мордочке.

— Отлично. — Шейд лихорадочно старался придумать что-нибудь, чтобы Гот потерял интерес к прогулке.

Оцепенев от страха, он стал выбираться из расселины.

— Это там, наверху, — сказал он, когда они выбрались наружу. Так или иначе, он вывел их из убежища, теперь у них есть время, прежде чем Тробб найдет их. Они смогут сбежать от Гота в густом подлеске. Солнце взойдет не позже, чем через двадцать минут.

— Вы слышите? — спросил Гот.

— Да, — ответила Марина. — Будто жужжит целый рой насекомых.

Шум стал громче, но он был слишком ровным, и Шейду пришло в голову, что это вовсе не насекомые, а какая-то Человеческая машина. Как бы то ни было, оно приближалось к ним.

— Там Тробб, — сказал Гот.

Шейд увидел Тробба, который изо всех сил несся прямо к ним. Еще минута, и он будет здесь.

— Что это? — ахнула Марина.

Угрожающе близко над Троббом, сверкая огнями, нависала летающая Человеческая машина с пятнистыми крыльями. Тробб начал снижаться, машина, не отставая, следовала прямо за ним. Тробб что-то кричал, но рев мотора заглушал его голос.

Шейд с ужасом смотрел, как машина пролетела прямо над ними. Казалось, вокруг них взорвался воздух.

В воздухе просвистела стрела, слегка задела хвост Шейда и вонзилась в ветку. Вторая стрела попала в грудь Готу. Взревев, гигант начал падать вниз, пытаясь вытащить ее.

— Летим! — крикнул Шейд Марине.

Они бросились прочь от летающей машины и скрылись в лесу. Шейд летел совсем низко над землей, хоть и знал, насколько это опасно. Их могли схватить еноты, дикие собаки и даже змеи. Но над кронами деревьев они рисковали стать жертвой людей и их смертоносных стрел.

В гнездах просыпались птицы, и в холодном утреннем воздухе раздавалось их пение.

— Куда? — спросил он Марину. Она умела прятаться и спасаться как никто другой.

Но, к его удивлению, она опустилась прямо на землю.

— Что ты делаешь?

У основания вяза лежал толстый слой опавших листьев. Марина сначала обнюхала землю вокруг них, затем принялась когтями рыть нору, все глубже зарываясь в листья. Шейд все понял и тотчас последовал ее примеру. Вскоре они выкопали глубокую нору. Марина подползла обратно ко входу и засыпала его листьями, сделав незаметным.

Внутри было сыро и холодно, и они крепко прижались друг к другу.

— Что случилось? — спросила Марина.

— Я видел, как Тробб ел летучую мышь.

— Ты уверен?

Шейд кивнул, стуча зубами.

— По-моему, люди своими стрелами убили Гота. — Он вспомнил, как одна стрела едва не задела его и задрожал.

— А что с Троббом? Шейд покачал головой:

— Когда эта машина оказалась возле нас, я потерял его из виду. — Он снова будто наяву увидел, как в пасти Тробба трепещет тело златокрыла, и содрогнулся. — Надеюсь, в него тоже попала стрела, — сказал он мстительно.

— Ты знаешь, я чувствовала что-то в этом роде, — прошептала Марина.

Шейд ничего не ответил.

— Пару ночей назад в убежище я проснулась, а Тробб смотрел на меня такими голодными глазами. Будто я пища.

— Почему ты не рассказала мне?

— А что бы ты сделал?

Он вздохнул, пристыженный.

— Посмеялся бы. Сказал, что тебе привиделось. Я был дураком.

Летучие мыши, которые едят себе подобных, — это чудовища. Он никогда не слышал, чтобы какие-нибудь животные так поступали, даже совы.