— Что ты здесь делаешь? — требовательно спросил он.

— Эй, я вижу, ты не слишком рад меня видеть!

— Ты… Ты напугала меня!

— Я лечу с тобой.

— Почему ты передумала?

Марина сделала круг и пристроилась рядом.

— Просто мне показалось, что остаться там без тебя было бы совершенно неправильно.

— Мне и одному было неплохо, — бросил он, стараясь выглядеть раздосадованным и скрыть свою радость.

— О, я знаю, — усмехнулась она. — Но я сказала им, что обещала вместе с тобой найти твою колонию и почувствую себя свободной от обязательств только тогда, когда доведу это до конца.

Шейд не знал, что ответить. Он был очень рад, что она вернулась, но в то же время ему было грустно оттого, что она упустила возможность стать счастливой.

— Ты уверена? — настойчиво спросил он. Секунду поколебавшись, она кивнула:

— Они хорошо отнеслись ко мне только из-за этой штуки на предплечье. Но ко мне самой она не имеет никакого отношения. Они были, как те серокрылы, помнишь? Они приняли тебя и возненавидели меня из-за кольца. А эти летучие мыши, наоборот: приняли меня и возненавидели тебя, потому что у тебя кольца не было. А это всего-навсего кусочек металла.

Он с удивлением смотрел на нее:

— Значит, ты не веришь им?

Она вздохнула:

— Часть меня хочет верить — больше всего на свете. Это звучит так чудесно. И как Сирокко начал меняться… По-твоему, это какой-то фокус?

— Я думал об этом. Это вроде звуковой картины — он спел нам изображение, и мы его увидели. Может быть, каждый на этом чердаке надеялся так сильно… откуда мне знать?

— Я все время думаю о словах Зефира. Помнишь, он сказал, чтобы мы остерегались металла на крыльях. Может, он имел в виду этих летучих мышей с кольцами? Сердце мне подсказывает, что это не может быть правдой. И… не знаю почему, но идея превратиться в людей мне совсем не нравится.

— Мне тоже! — сказал Шейд взволнованно. — Подумай только, чего мы лишимся! Я счастлив быть летучей мышью.

— Знаю. Вообще-то, все это кажется мне каким-то некрасивым. Я ничего не сделала, чтобы заслужить это кольцо. Почему именно я получила его, а не кто-то другой? Не ты, например?

— Точно, — сказал Шейд. — Я тоже об этом думал.

— Но все-таки, — сказала Марина и лукаво улыбнулась, — ты совсем не такой потрясающий, как я.

Шейд рассмеялся.

— Не такой, это уж точно! — подтвердил он с удовольствием.

Марина снова задумалась.

— Но, если они говорят правду, я всегда смогу вернуться. Когда мы найдем твою колонию и твоего отца. Однако мне все больше кажется, что ты единственный, кто любит меня, потому что я — это я. Тебе не важно, есть у меня кольцо или нет, плохое оно или хорошее. У меня еще никогда не было такого друга, как ты.

В морозном воздухе раздался волчий вой.

Шейд и Марина были уже недалеко от вершины и летели очень медленно. Ветел дул навстречу, каждый взмах крыльев давался с трудом. Шейд посмотрел вниз и увидел волка с волчицей, бегущих вверх по склону.

— Наверное, где-то наверху у них логово, — хмуро сказал он. Мама ни за что не направила бы его к волчьему логову. Он снова и снова просматривал звуковую карту, внимательно изучал изображения, которые напела ему мама. Но ни за что не мог зацепиться. — Нам надо держаться прежнего курса.

Слабый, едва уловимый свист заставил его обернуться. Звук растворился в воздухе — Шейд ничего не увидел. Уже не первый раз сегодня ночью он слышал этот непонятный металлический свист. Всего-навсего ветер, подумал он, свист ветра в ветвях.

Кости у него болели, крылья стали жесткими и тяжелыми. Шейд упрямо бил ими по морозному воздуху — вверх-вниз, вверх-вниз. Ветер обжигал уши, и эхо-изображения стали расплывчатыми и приходили с запозданием. Шейд понимал, что они замерзнут, если нынешней ночью не перелетят горы. В желудке было пусто, сегодня им не попалось даже какой-нибудь снежной блохи. Как чудесно было бы закутаться в крылья и медленно падать все ниже, ниже, ниже…

— Проснись! — крикнула Марина прямо ему в ухо, и Шейд, вздрогнув, пришел в себя.

— Спасибо, — пробормотал он.

— Не пугай меня так, — дрожа, сказала Марина. — Не спи. Говори со мной, пой, делай, что хочешь, только не спи.

Шейд потряс головой, чтобы взбодриться, и сделал глубокий вдох. Ледяной воздух обжег легкие, зато сон как рукой сняло.

Они пролетели над зубчатыми пиками, в лицо им ударил ветер такой силы, что, казалось, вот-вот сорвет кожу.

Они были на самой вершине мира.

По другую сторону простирались покрытые льдом и снегом горы. Глаза слезились от яркого сияния, и Шейд прищурился. Сквозь свист ветра донесся звериный вой, и он увидел целую дюжину волков, собравшихся на крутом склоне у входа в пещеру. Шейд взглянул на Марину.