— Луна, — сказал он с тревогой, — теперь нам негде отдохнуть.

— Значит, надо лететь, Грифф.

Она даже вспомнила его прозвище. Это ободрило его, и он стиснул зубы, сосредоточившись на ударах крыльев.

— Это должно скоро кончиться, правда? — тяжело дыша, прохрипел он.

— Надеюсь, — сказала Луна.

— Надеюсь, — эхом повторил он. — Но если не кончится, мы в конце концов должны будем приземлиться. Не знаю, как ты, а я не сумасшедший, чтобы опускаться в это липкое море грязи. Это все равно что трясина. Она тут же засосет нас прямо вниз, и…

— Дерево! — перебила его Луна. — Видишь, вот там?

— Это он! — закричал Гриффин с облегчением. — Кактус!

Когда они подлетели ближе, он увидел, что кактус растет на небольшом пригорке и каким-то образом не погружается в трясину, бурлящую у его основания. У кактуса было несколько гладких округлых ветвей, а посреди острых шипов распускались удивительно яркие незнакомые цветы. Луна направилась прямо к колючим ветвям; Гриффин еще колебался.

— Как ты думаешь, он надежный? Странный он какой-то…

Луна посмотрела на него с изумлением:

— Грифф, разве здесь есть другое дерево?

— Это в самом деле кактус. Но…

— Тогда что плохого может случиться? Гриффин улыбнулся.

— Что я сказала смешного? — спросила Луна.

— Ты говоришь это совсем как раньше. Ты подшучивала надо мной, потому что… ну, я всегда думал, что может случиться нечто плохое.

— Так что именно может произойти сейчас?

— Например, мы опустимся на кактус, а он упадет и уронит нас в эту булькающую дрянь.

— Мы взлетим, если он начнет падать.

— Хорошая мысль.

— Что-нибудь еще?

— Наверное, глупо думать не о том, что действительно происходит… понимаешь, о чем я? Ладно, забудь, — виновато сказал Гриффин. — Ты права, давай опустимся. — Остерегаясь шипов, он вцепился в гладкую кору и чуть не соскользнул вниз — кора оказалась довольно твердой.

Было непонятно, как он еще стоит, маленький островок в пенящемся море. По крайней мере волны, казалось, не становились сильнее.

— Я думаю, такое здесь часто бывает, — произнес Гриффин, глядя на меняющийся горизонт. Фрида велела ему нигде не задерживаться. Но ни слова не сказала о том, куда лететь, если не будет места, по которому ориентироваться. Это было все равно что парить над океаном, — надеясь, что тебе попадется остров или проходящий корабль. Он вспомнил, как отца однажды унесло в океан во время шторма. Он выжил. Его отец и здесь бы уцелел.

— Первая метка, — напомнила Луна.

— Да, — сказал он с удивлением. В панике он совсем забыл об этом. Гриффин почувствовал прилив гордости. Он нашел указатель. Местность изменилась, но теперь это не имеет никакого значения. Кактус укажет им новое направление Он посмотрел наверх и увидел маленькое отверстие в середине ветки.

— Видишь это? — воскликнул он. — Мы посмотрим сквозь него, и это будет наш новый курс.

Но, наверное, лучше сделать это позже. Сейчас он слишком устал.

— Ты ведь не устаешь? — спросил он Луну.

— Не знаю, — задумчиво ответила она.

— Ну, а я совершенно разбит. Все это очень подозрительно. Я не знаю, как могут летучие мыши долго находиться здесь. Я тут всего одну ночь и уже на грани нервного истощения.

— Ты всегда на грани нервного истощения, — заметила Луна.

— Точно, — сказал Гриффин со смехом. Теперь он почувствовал себя лучше и, потянувшись всем телом, зевнул.

— А почему бы тебе не поспать? — предложила Луна. — Все равно мы никуда не полетим, пока земля не успокоится.

— А вдруг кто-нибудь…

— Я покараулю, — успокоила его Луна. — На случай, если эта липкая грязь поднимется или дерево станет падать.

— Или кто-нибудь появится, — прибавил Гриффин, вспомнив о вампирах.

— Я тут же тебя разбужу.

— Спасибо.

— Только одно…

— Что?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне больше о доме, — попросила она.

— Конечно. — Он был рад, что Луна вспоминает об этом. Ему хотелось думать о доме, описывать его, вызывать к жизни словами — как будто они помогали ему вернуться. Повиснув на самой верхней ветке, подальше от шипящей и булькающей поверхности земли, они прижались друг к другу. Ее тело было холодным и по-прежнему пугало его, но, несмотря на это, ее близость успокаивала. Он был так рад, что они вместе.

Гриффин начал с Древесного Приюта, места, которое он лучше всего помнил, и описал его так правдиво, как сумел. Потом рассказал про лес, о разных деревьях, о ручье, о большом клене, который так любил. Рассказал ей о других детенышах: Роване, Скайе, Фальстафе, о том, как хорошо было на рассвете возвращаться в Древесный Приют, где они все вместе висели на выступах внутри пустого ствола.

— Я ее вижу, — прошептала Луна. Ее голос заставил его вздрогнуть.

— Мою маму. Я вспомнила ее. — Она тихо заплакала. — Я видела, я на самом деле ее видела.