Габриель закрыла глаза.

— Роберт, — сказала она. — Бедный Роберт. Я сама его никогда не любила. Я его отлично помню. Он и мой муж не были близкими друзьями, но они были партнерами в бизнесе. Они никогда не ссорились, но и особенно не были близки.

— Дорогая, ты имеешь в виду Мэйрика, не правда ли? Мэйрика, моего отца. Твоего сына, а не мужа, — быстро прервала ее Фрэнсис. Огонь опять угасал. Габриель, такая живая сегодня утром, опять растворялась в сумрачных тенях. Это была очень старая женщина, блуждающая в своей памяти, как ребенок в большом саду.

— Мэйрик? — в блеске черных глаз засветился живой интерес. — Где Мэйрик? Сейчас же пришлите Мэйрика сюда. Я устала просить вас об этом. Почему он еще не пришел? Дела могут подождать. В моем возрасте трудно общаться с людьми. Он должен знать, что я не могу приглядывать за ним всю свою жизнь.

Доротея наклонилась над кроватью.

— Он уехал, мадам. Он за границей. Я вам все время это повторяю. Вы устали, миледи. Вам нужно лечь. Мистер Мэйрик вернется, рано или поздно. Вам нельзя волноваться.

Она говорила подчеркнуто ласково и мягко, но взгляд ее метал громы и молнии в сторону инспектора. Габриель это, кажется, заметила и слабо улыбнулась.

— Бедный Филлис, — сказала она. — Нет, это не Филлис. Или Филлис? Нет, у меня уже был Филлис, когда родился Мэйрик. Бедная Доротея и бедная Габриель. Бедная Габриель так стара. Стара. Слишком стара. Дайте-ка подумать. Продолжайте задавать ваши вопросы, милейший.

Героическое усилие, с которым дряхлеющая память попыталась опять включиться в работу, выглядело так драматично. Бриди впал в еще большее замешательство.

— Вы сказа-али, что не о-очень любили мистера Роберта Мадригала, мэм, — сказал он. — Может, вы перекинулись с ним парой словечек, когда приехали сюда из Хэмпстеда?

— Нет, — сказала Габриель, невинно глядя на инспектора. — Он был груб со мной, и я ему только сказала, что останусь в этой комнате до приезда Мэйрика.

— Пока не вернется ваш сын, — Бриди опять ухватился за возможность продолжить допрос.

— Конечно, — согласилась Габриель. — Когда мой сын сможет приехать из офиса.

— Или из-за границы?

Габриель посмотрела на него немного испуганно. Ее черные глаза вспыхнули, и она беспомощно всплеснула руками. Она засмеялась смехом старой актрисы, пытающейся скрыть faux pas или заполнить неловкую паузу.

— Я забыла, — обратилась она к Бриди с грацией времен своей молодости и со всем очарованием женственности. — Я такая старая. Я забыла. Простите меня.

Он в полной растерянности смотрел на Габриель. Доротея с повлажневшими глазами опять наклонилась над своей хозяйкой.

— Он умер, — прошептала она. — Мистер Мадригал мертв, мадам. Они нашли мужа мисс Филлиды мертвым в шкафу. Я вам говорила.

Габриель смотрела на нее взглядом потрясенного ребенка.

— Это случилось сегодня? — спросила она. — Разве моего мужа не было рядом, когда ты пришла и рассказала нам об этом? Он был здесь. Он видел сегодня Роберта. О, Господи, годы играют со мной злую шутку. Я потеряла чувство времени, совсем потеряла, совсем. Я думала, это случилось давно. Роберт Мадригал сегодня умер? И в доме полиция? О, Господи!

Ее голос опять угас, но тонкие губы продолжали шевелиться, и глаза были беспокойными и беспомощными.

Намерения Бриди в корне изменились.

— Извините, что побеспокоил вас, мадам, — сказал он. Очевидно, девический шарм еще окончательно не покинул Габриель, потому что она посмотрела на инспектора кокетливым взглядом девушки, приехавшей на свой первый бал. — Я больше не буду вас беспокоить, — он повысил голос, как будто разговаривал со старым отпрыском королевской фамилии. — Огромное вам спа-асибо. Прошу прошения. Всего хорошего.

— Всего хорошего, — ответила Габриель и обратилась к Дороти, когда он был еще в дверях, — приятный молодой человек. Так кто он, ты говоришь?

Раскрасневшийся старший инспектор расправил плечи и даже как будто помолодел, когда они вышли в пустынный коридор.

— Это великая женщина, — сказал он Фрэнсис в порыве откровенности, что позволял себе совсем не часто. — Но уже очень старая. Мне говорили, что ей чуть ли не девяносто, но я даже не мог себе этого представить, вы понимаете, о чем я говорю. Я вам так благодарен, что вы привели меня к ней. И я рад, что с ней познакомился. Когда встречаешь кого-то из тех времен, ум за разум заходит. — Он вздохнул и серьезно добавил: — Какой ужас быть таким старым! Вы говорите, она живет здесь уже неделю?