В то же время Дэвид был в гостиной после того, как Лукар уже ушел. Она сама видела, как он там стоял и смотрел вниз…

Но как она могла забыть о ручке на двери пристройки, которая тогда медленно и отчетливо повернулась в треугольнике света. До этого момента она думала, что это игра ее воображения и расстроенных нервов. Но сейчас, днем, в свете новых подробностей этого дела, которые выяснились в последние сутки, картина всего случившегося предстала перед ней ясно и четко. Кто-то был в той пристройке. Кто-то спрятался там в тесной и душной темноте. Кто-то смотрел и ждал. Это не мог быть Лукар. Когда она шла по коридору, она слышала, как защелкнулась за ним входная дверь. И даже если бы он быстро обежал вокруг дома, она обязательно увидела бы его, когда спускалась по железной лестнице.

Это не мог быть и Дэвид, потому что Дэвид стоял в ярком квадрате света в окне гостиной. Именно тогда, когда она видела, как поворачивается дверная ручка.

Кто же это тогда был? Кто еще прятался в мрачной тишине дома тем вечером?

В конце концов она подчинилась желанию пойти и посмотреть на эту пристройку при дневном свете. Инстинктивно она не пошла мимо зеленой гостиной, а выбрала другой путь и вышла через кухню, где царило непривычное уныние. Сочувственный взгляд миссис Сандерсон заставил ее почувствовать себя горькой сиротой из оперетты, а Молли, хотя и была восстановлена в правах, по настоянию самой Фрэнсис, почему-то сердито посмотрела на нее поверх груды картофельной шелухи. Слава Богу, никто из них не завел разговор, и она беспрепятственно вышла во двор, чтобы увидеть эту злополучную пристройку при дневном свете. Пристройка показалась ей меньше и незначительнее, чем той ночью неделю назад, когда ветер и ночь превратили двор в ущелье, окруженное скалами высоких домов.

Садик с увядшими розами сегодня в густом сыром тумане выглядел маленьким и грязным.

Фрэнсис подошла к пристройке, чувствуя себя ужасно глупо. Она точно не знала, что собирается там искать. Кто бы там ни прятался неделю назад, естественно, давно покинул свое укрытие. Тем не менее она повернула ручку, и очень осторожно, со страхом, почти детским, открыла дверь.

Она шла медленно, но все же недостаточно медленно. Хотя в маленькой комнате было совсем темно, она уловила какое-то легкое, едва заметное движение и неясный отблеск, как будто здесь только что быстро погасили огонь. Она замерла, затаив дыхание.

— Кто? — чужим голосом тихо спросила она. — Кто здесь?

Не было ни ответа, ни какого-то движения, и она задрожала от страха. Единственно верным решением в этой ситуации было бы закрыть дверь и вернуться домой. Она начала медленно отступать к выходу, когда послышался голос, небрежный и неожиданно знакомый:

— Это вы, мисс Айвори? Зайдите-ка на минутку, пожалуйста.

Старший инспектор Бриди включил фонарик, и осветил пыльную комнату. Он сидел на перевернутом ящике в дальнем углу, устроив из пары деревянных досок нечто вроде временного стола. Фрэнсис изумленно уставилась на него.

— Вы меня испугали, — прямо сказала она, потому что это была сущая правда. — Что вы здесь делаете в темноте?

Он фыркнул.

— Занимаюсь своим делом, — приветливо сказал он. И, так как в его привычки входило давать разумные объяснения абсолютно всему, что он делает, добавил: — Я выключил свет, чтобы посмотреть, что вы собираетесь здесь делать. Кого вы здесь выслеживали?

— Никого я не выслеживала. Он передернул плечами.

— Вы говорите глупости, потому что я сам это видел, — беззаботно прокомментировал он и наклонился над сооруженным им столом. Фрэнсис была далеко не единственной, кто понял, что с Яном Александром Бриди спорить бессмысленно. Она прошла вглубь пристройки, борясь с естественным желанием начать оправдываться, и замерла, увидев коллекцию необычных предметов, лежащую под его большими руками. На деревянной доске были аккуратно разложены пятнадцать-двадцать острых приспособлений, начиная от большого вертела для мяса и заканчивая изящным ножичком с костяной рукояткой.

Он позволил ей это все рассмотреть и неожиданно повернулся. В его руке был фонарь, и луч света ударил ей прямо в лицо. Очевидно, он был разочарован тем, что увидел, потому что уселся обратно и вздохнул.

— Я тщательно обыскал оба дома, — охотно сообщил он. — Я обыскал все, кроме спальни вашей бабушки. Как вы думаете, есть еще в доме какое-нибудь оружие такой формы?

Фрэнсис взяла длинный закругленный на конце нож с резной рукояткой. Это была одна из тех загадочных и явно бесполезных безделушек, которые хранились в коробке с пуговицами, крючками и рожками для обуви.

— Это мой, — сказала она. Растущее в ее душе вполне обоснованное негодование натолкнулось на новое чувство, чувство грозящей опасности.

— Знаю, что ваш, — согласился он. — Я достал его из ящика вашего туалетного столика. Но боюсь, что он слишком широкий и тупой. Я сначала думал, что это то, что нужно, но он слишком короткий. — Он рассматривал нож с костяной рукояткой. — Старик в мастерской клялся, что он самый длинный из всех, которые он когда-либо держал в руках. Я вот все думаю, врал он или нет?

— Роберта убили именно так?

Он не ответил, и она уже подумала, что он не расслышал вопрос, как вдруг он резко повернулся и сердито посмотрел на нее.

— Если бы вы объяснили мне, что вы тут высматривали, может быть, я бы вам и сказал, — предложил он. — В конце концов, все это, похоже, все равно будет напечатано в вечерних газетах.

Было непонятно, вызвано ли его последнее замечание профессиональной осторожностью, или природной склонностью к сделкам и пари.

— Я пришла посмотреть, нет ли здесь кого-нибудь… чего-нибудь такого, — наконец, сказала она.