— Сядьте, мисс, — сказала она, воззрившись на нее с кроткой жалостью, искренней Почти на целых три четверти. — Сядьте и Достаньте носовой платок. Я кое-что услышала и, думаю, должна вам первой сообщить. Мужайтесь, моя дорогая. Они его схватили.

Это сработало. Фрэнсис так и не смогла Потом простить этого ни миссис Сандерсон, Пи самой себе. Всю ее захлестнуло, а потом совершенно поглотило чувство невосполнимой потери, и ярко освещенная знакомая Комната медленно погрузилась во тьму. Первое, что она потом ощутила — это собственные руки, до боли вцепившиеся в деревянный край стола. Миссис Сандерсон наблюдала за ней с состраданием, к которому примешивалась изрядная доля удовлетворения. Это был взгляд вампира, впрочем, не слишком злого.

— Молли узнала это от полицейского, который стоит у черного хода, — сказала она. — Они узнали его адрес, поехали за ним и привезли в участок. Галерея просто забита посетителями, — добавила она не без грусти. — Бедный мистер Дэвид! Вы в это не верите, правда?

Последний вопрос был умоляющим, провоцирующим на откровенность, но неожиданно показался Фрэнсис очень смешным. Ей внезапно пришло в голову, что Дэвид тоже бы, наверное, расхохотался, и его образ, услужливо нарисованный воображением, моментально привел ее в чувство.

— Нет, не верю, — резко и убежденно сказала она. Это прозвучало так властно, что почти испортило миссис Сандерсон все удовольствие.

— Он в полицейском участке, — настаивала экономка, давая понять, что ее скорее порадовала бы обеспокоенность хозяйки, чем такой оптимизм. — Теперь, конечно, всем все понятно. Мистер Лукар высказал свои подозрения. И убийца просто должен был нанести еще один удар. И все-таки, никогда нельзя предвидеть всего этого заранее. Это так ужасно. Он был таким милым человеком. Я бы никогда не поверила, что он на такое способен. Чужая душа — потемки. Теперь вам нужно уйти и хорошенько выплакаться. В холле сейчас никого из слуг нет. Вас никто не побеспокоит. Я принесу вам горячего молока с медом.

— Нет, я должна вернуться к Филлиде, — сказала Фрэнсис, все больше и больше чувствуя себя кошкой на раскаленной крыше, все еще борясь с идиотским желанием последовать совету миссис Сандерсон.

— Моя мужественная девочка! — На глазах экономки блеснули настоящие слезы. Фрэнсис удалилась.

Человек в штатском покинул свой пост, но она только потом поняла, что он стоял под внутренней дверью и подслушивал откровения экономки. В тот момент ей были совершенно ясны только две веши. Во-первых, нельзя сейчас об этом думать. Во-вторых. Дэвид арестован? Доказано, что он виновен? Доказано, что Дэвид убил Роберта, а потом Лукара? Это абсурд, совершенно невозможно, совершенно не похоже на правду, совершенно не похоже на него самого. Полное безумие.

Безумие? Слово молнией обожгло ее сознание, осветило потайные уголки ее памяти ярким неестественным светом. Для большинства людей безумие — пугающая тайна. Безумный человек кажется каким-то оборотнем. В цивилизованном мире самые фантастические предположения обыватель связывает с безумием. Фрэнсис, конечно, не была психиатром и, к тому же, была воспитана в той же обывательской шаблонной вере. Улыбающийся психопат, с мягкими манерами, сверхчеловеческой силой и жестокостью, одержимый манией убийства, был для нее полнейшей реальностью.

Безумие. Слово, как ключик, открывало тысячу тропинок. Закрытые двери сознания были теперь широко распахнуты, а за ними открывались далекие темные безобразные картины. Если будет доказано, что такой близкий и знакомый человек безумен, то чему же в этой жизни можно еще удивляться?

Она подошла к лестнице и остановилась, стараясь взять себя в руки. И вдруг где-то позади, в коридоре за углом, где-то очень близко, чуть слышно закрылась дверь зеленой гостиной.

Она прислушалась. В коридоре было темно, но тот, кто там стоял, и не подумал включать свет. Она слышала шаги по каменным плитам, уверенные, но очень осторожные. Прошло всего несколько секунд. Шаги приближались. Они звучали все ближе и ближе.

Она резко повернулась, и изумление подавило все другие чувства и эмоции.

Это была Габриель. Она шла совершенно одна и выглядела неожиданно уверенной и сильной в красивом вышитом халате с капюшоном, немного похожем на театральный костюм. Халат был серым, скрывал всю ее фигуру и придавал ей странный, загадочный вид. Она увидела Фрэнсис и остановилась, ее черные глаза смотрели немного виновато.

— Какой прекрасный дом, и здесь очень тепло, — заметила она.

— О, дорогая, ты не должна была, — начала девушка в отчаянной попытке скрыть свое истинное состояние. — Ты не должна была одна спускаться вниз.

— Мое дорогое дитя, — сердито ответила миссис Айвори. — Может быть, я и стара, но, хочется верить, еще не в могиле. — Она подошла твердой, уверенной походкой. Ее маленькая фигурка излучала огромную внутреннюю силу. Подъем ее все-таки утомил, и она оперлась на руку внучки. Фрэнсис почувствовала, что она немного дрожит.

— Бабушка, ты себя убьешь, — беспомощно сказала она. — Что ты там делала? Разве я Не могла бы туда сбегать?

Миссис Айвори остановилась на ступеньках. Ей было трудно дышать, и она немного дрожала, но ее глаза просто пылали от ярости.