Глаза Бриди вспыхнули, и Габриель победно улыбнулась.

Еле заметное движение в другом конце комнаты привлекло внимание инспектора, и он повернулся как раз в тот момент, когда мисс. Дорсет переступала порог комнаты. Она с помертвевшим взглядом повернулась, когда он окликнул ее по имени, и стояла с видом виноватого ребенка.

— Я вам вряд ли понадоблюсь, — сказала она.

Он ответил не сразу и стоял, разглядывая ее. Она покраснела.

— Все равно, — сказал он. — Я хотел бы, чтобы вы остались.

— Но я не могу. На пятнадцать тридцать у меня назначена встреча.

— У вас уже назначена встреча, здесь и сейчас. Если вы хотели ехать на вокзал встречать мистера Мэйрика, извините, должен просить вас остаться.

Некоторое время она молчала, раздумывая, как ему возразить. Бриди внимательно на нее смотрел.

— В гостиной есть спаренный телефон, — сказал он. — И все свои деловые звонки вы можете сделать оттуда. Я устроил это специально для вас.

Невинное предложение с едва уловимым ударением на слове «деловые» возымело действие. Мисс Дорсет захлопала глазами с таким глупым выражением лица, ее обычно острый птичий взгляд так резко изменился, что всем стало немного не по себе.

— Очень хорошо, — еле слышно сказала она и медленно повернулась к выходу, сломленная и покорная.

Они строем прошествовали в гостиную, как в старые добрые времена семья и челядь шли на домашнюю молитву. Так же тихо и чинно, и с таким же тайным нежеланием.

Норрис включил свет, потому что зимние дни становились все короче и темнее. Шум, с которым миссис Сандерсон и Молли задернули тяжелые шторы, живо напомнил всем о терпеливо ждущих толпах снаружи. Фрэнсис начинало слегка поташнивать, когда она вспоминала о них. Больше всего ее в этих людях поражало их болезненное терпение. Они казались ей представителями нации, терпеливо ждущими приведения в исполнение приговора суда. Два человека были убиты, и все имели полное право увидеть, как убийца будет изобличен, осужден и, в конце концов, повешен. Они не принимали участия в освященном временем ритуале, но стояли поодаль, как зрители на представлении. В некотором смысле их присутствие даже приносило облегчение, потому что она могла смотреть на все происходящее со стороны, как на пьесу на ярко освещенной сиене.

Габриель заняла самое большое кресло у камина, и Доротея встала рядом с ней. Никакая сила не могла заставить ее сесть, и она стояла мошной и непреодолимой преградой между хозяйкой и всем остальным миром. Фрэнсис пристроилась в уголке большого мягкого дивана, а Годолфин застыл на его ручке рядом с ней. Мисс Дорсет расположилась рядом со столом, на котором стоял телефон. Трое слуг уселись рядышком у двери. Они рассаживались по старшинству и были похожи на жюри присяжных заседателей, старающихся сохранить умное выражение лица, абсолютно ничего не понимая в деле.

Бриди занял позицию около столика времен Людовика XIV, а Витерс сел рядом с ним. Фрэнсис начала нервно посматривать на часы. Позолоченный резной циферблат, да и вся эта комната, были знакомы ей с детства, но сегодня все выглядело совершенно новым, непривычным и угрожающим.

Она в очередной раз посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что уже половина третьего. Она беспокойно пошевелилась в своем мягком уголке. Атмосфера в комнате была угнетающая. Никто не мог свободно дышать, и всех присутствующих объединяло сжимающее чувство в груди, которое всегда появляется перед тем, как тебе сообщают самые плохие известия.

Фрэнсис, не отрываясь, смотрела на огонь в камине. Она чувствовала себя летящей на самолете без шасси. Достаточно топлива на полтора часа полета, а потом — катастрофа. И сейчас ничего, кроме ожидания, не остается.

В ее мысли ворвался мягкий голос Бриди:

— Допрос свидетелей в присутствии друг друга противоречит всем полицейским пра-авилам, — приятным голосом сообщил он. — В этом не может быть никаких сомнений. Однако мне не хотелось бы, чтобы мы здесь сидели и молчали до четырех часов, поэтому я собираюсь прочитать вам небольшую ле-екцию о двух преступлениях и, если мне что-то будет непонятно, было бы очень любезно с вашей стороны мне это разъяснить.

Его ласковые слова и доверительная улыбка были такими бесхитростными, что обманули всех. Всех, кроме Фрэнсис, которая однажды уже видела старого шотландца в этом чрезвычайно опасном расположении духа.

— Отлично, — сказала Габриель достаточно покровительственным тоном, чтобы живо напомнить инспектору о сиятельных дамах Северной Англии, где он провел свое детство. Он бросил резкий взгляд в ее сторону, но сразу же успокоился, вспомнив о своем безусловном интеллектуальном превосходстве.

— Итак, — сказал он, оглядываясь вокруг с вкрадчивой любезностью. — Так как никто из вас не является профессионалом в искусстве расследования преступлений, я начну свой обзор с некоторых о-обших положений. Это конкретное дело тем более всех вас потрясло, потому что случилось рядом с вами. Представьте большую квадратную доску, на которой — полузаконченная игра-мозайка. По форме незаполненного пространства вы видите, что не хватает только человеческого лица. И тогда картина будет закончена.