— Ночные рубашки можешь получить у швеи Диланы, — прервал мои воспоминания прагматичный Валекс. — Она должна была выдать их тебе вместе с униформой. Что до остального, придется удовлетвориться тем, что можно будет найти.

Слова Валекса вернули меня на землю, и я поняла, что никакие праздники в моей нынешней жизни не предусмотрены. Возможно, мне удастся увидеть какое-нибудь представление, но я точно буду лишена возможности отведать пряных куриных отбивных и выпить вина.

Я со вздохом подняла свой, дневник и отправилась к себе. Сухой теплый ветерок, влетевший в окно, обласкал лицо. Я вытерла остатки пыли, не тронув, однако, половину послания Мардж, оставленного на пыльной столешнице. В каком-то смысле она права. Меня действительно ждала виселица. Нормальная жизнь — не мой удел. И ее злоба не должна позволить мне расслабляться.

Впереди — либо провал с последующей казнью, либо смерть от яда в момент предотвращения покушения на командора. Возможно, я и не погибну на виселице, но ее образ должен был постоянно преследовать меня.

На следующее утро я отправилась в мастерскую к Дилане. Она сидела, напевая себе под нос, в лучах солнца и что-то шила. Ее золотые кудри источали свет. Не желая ее тревожить, я уже развернулась, чтобы уйти.

— Элена? — окликнула она меня.

И я вернулась обратно.

— Заходи-заходи, я всегда рада тебя видеть. — Дилана отложила шитье и указала на стул, стоявший рядом с ней. — Ты звонкая, как моя самая тонкая нитка, — воскликнула она, когда я оказалась рядом с ней на свету. — Сиди. Сиди. Сейчас я принесу тебе что-нибудь поесть.

И, несмотря на мои возражения, она принесла мне кусок хлеба, намазанный маслом.

— Ранд каждое утро присылает мне горячую буханку медового хлеба, — пояснила она, и ее светло-карие глаза озарились теплом и лаской.

Я понимала, что она не отступится, пока я не откушу кусок и, не желая обижать ее, я не позволила себе дегустировать его на наличие ядов. Она удовлетворилась лишь тогда, когда я начала жевать за обе щеки.

— Чем я могу тебе помочь? — осведомилась Дилана.

И я, не прекращая жевать, попросила у нее ночную рубашку.

— Как я могла забыть? Бедняжка! — всплеснула руками Дилана, заметавшись по комнате.

Она в мгновение ока собрала целую кипу, так что мне пришлось ее останавливать.

— Дилана, мне нужно всего несколько штук.

— Почему ты сразу не пришла? Мардж должна была предупредить меня. — Дилана была искренне расстроена.

— Мардж… — начала было я, но замолчала. Я не знала, какие чувства испытывает к старухе Дилана.

— Мардж — мерзкая старая карга, низкая сквалыга и хамка, — заявила Дилана.

Я моргнула от изумления.

— Она ненавидит всех новеньких и постоянно нас третирует.

— Но по отношению к тебе она вела себя вполне прилично.

— Когда я тут появилась, она преследовала меня в течение нескольких недель. А потом я пробралась в ее гардероб и сузила все ее юбки. Так что ей пришлось промучиться две недели, прежде чем она сообразила, что произошло. — Дилана, улыбаясь, опустилась рядом со мной. — Мардж ни одного стежка не умеет сделать, так что ей пришлось проглотить свою гордость и обратиться ко мне за помощью. И с тех пор она относится ко мне с уважением.

Дилана схватила меня за руки.

— А теперь, увы, ты — ее новая жертва. Но не позволяй ей унижать себя. Если она ведет себя вызывающе, отвечай ей тем же. Как только она убедится в том, что ты не поддаешься, она потеряет к тебе всякий интерес.

Я поверить не могла, что такая очаровательная женщина способна на подобные выходки, а потом заметила оттенок злорадства в ее улыбке.

Она вручила мне целую кипу ночных рубашек и добавила к ним большую связку ярких разноцветных лент.

— Это для праздника, дорогуша, — пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд. — Чтобы украсить твои прекрасные волосы.

— Ты выбрал беглеца для нашего эксперимента? — осведомился командор у Валекса, как только тот вошел в его кабинет.

Я в этот момент дегустировала обед командора, и Валекс вновь разрушил мое хрупкое ощущение стабильности. Я уже десять дней выполняла свои обязанности, и только сейчас у меня прекратились болезненные спазмы желудка, которые начинались всякий раз, как я оказывалась рядом с командором.

— Да. У меня есть прекрасный кандидат. — Валекс уселся в кресло напротив командора.

— И кто это?

— Элена.

— Что?! — позабыв о том, что должна молчать, воскликнула я почти одновременно с командором.

— Объясни, — распорядился командор.

Валекс расплылся в улыбке, словно заранее догадывался о его реакции.

— Все мои люди прошли специальную подготовку, и было бы нечестно по отношению к конкурентам выставлять против них такого же профессионала. Поэтому нам нужен человек, не владеющий навыками беглеца и в то же время достаточно смышленый, чтобы не лишить эксперимент остроты. — Валекс поднялся и продолжил: — У беглеца должны быть веские мотивы для бегства, и в то же время нужно иметь уверенность в том, что он вернется в замок. Я не могу использовать настоящего заключенного. Слуги лишены необходимого воображения. Я, было, подумал о враче, но она может понадобиться в замке в случае каких-нибудь непредвиденных обстоятельств. И уже собирался выбрать кого-нибудь из твоих солдат, когда вспомнил об Элене. Она умна, — сделав жест в мою сторону, продолжил он, загибая пальцы, — у нее есть стимул бежать и будет стимул вернуться.