— У тебя крыша съехала! — сказала мне Ванесса. — У тебя конкретно, реально, в натуре, железобетонно заклинило чердак!

Ван мучительно стеснялась своей школьной формы, состоящей из безрукавки прямого покроя, плиссированной юбочки и гольфов — ну копия Сейлор Мун. Она не успела съездить домой переодеться, поскольку ей пришлось бы сначала долго добираться до самого моста Сан-Матео, а потом возвращаться обратно в город на принадлежащем ее женской школе челночном автобусе. У Ванессы с самого начала испортилось настроение, потому что в кафешке тусовались малахольные эмо, которые в сравнении с ней казались взрослыми и кульными, и при ее появлении зафыркали в свои чашки с латте.

— А что мне делать, по-твоему, Ван? — спросил я, чувствуя, что сам начинаю заводиться. Харадзюку накрылась, Даррела нет, в школе зеленая тоска: целый день, сидя в классе, я утешал себя тем, что мне предстоит встреча с остатками моей команды. И вот, пожалуйста, встретились — и меня же отругали!

— Перестать подвергать себя риску, M1k3y! — У меня даже волосы на голове зашевелились. Мы, конечно, обращались друг к другу по никам на собраниях команды, но теперь, когда мой никнейм стал известен всему икснету, очень уж стремно было слышать его при народе.

— Никогда не называй меня так в общественном месте! — шикнул я на Ванессу.

Ван сокрушенно покачала головой.

— Вот об этом я и говорю. Кончится тем, что ты очутишься за решеткой, Маркус, и других за собой потянешь! Причем многих. После того, что случилось с Даррелом…

— Я занимаюсь этим ради Даррела! — Студентки за соседним столиком обернулись на мой голос, и я сбавил обороты: — Пусть не думают, что им все просто так сойдет с рук!

— Если ты надеешься остановить их, у тебя действительно с головой не в порядке. Они выполняют решения правительства!

— Все равно это наша страна! — доказывал я. — Мы имеем право постоять за себя!

У Ван стало такое лицо, будто ее душат слезы. Она два раза судорожно вздохнула и встала из-за стола.

— Извини, я не могу участвовать в этом безумстве. И не могу просто наблюдать со стороны, как ты шагаешь прямиком к краю пропасти. Это все равно что смотреть в замедленном воспроизведении видеозапись автокатастрофы. Ты обрекаешь себя на гибель, а я слишком люблю тебя, чтобы пережить подобное зрелище.

Ван вдруг наклонилась, порывисто обняла меня обеими руками и крепко прижалась губами к моей щеке, прихватив уголок рта.

— Береги себя, Маркус, — сказала она дрогнувшим голосом. Я чувствовал, как у меня жгло краешек рта в том месте, где его коснулись губы Ван. Она повторила с Джолу ту же процедуру, правда, поцелуй пришелся ему точно в щеку. А после Ван ушла.

Мы с Джолу еще с минуту молча таращились друг на друга.

— Вот черт, — первым пробормотал я и закрыл лицо руками.

— Да ладно, образуется, — промямлил Джолу, похлопал меня по плечу и заказал мне еще один латте.

— Уж казалось бы, Ван должна понимать, как никто другой. Ее родители были северокорейскими беженцами. Они прожили десятилетия под гнетом отмороженного диктатора, но сумели переехать в Америку, чтобы обеспечить своей дочери более счастливую судьбу.

Джолу пожал плечами.

— Может, потому она и сдрейфила. Ей лучше знать, насколько стремно все может обернуться.

Я понял, о чем он. После того как семья Ван уехала в Штаты, два ее дяди угодили за решетку и бесследно исчезли.

— Да уж, — вздохнул я.

— А ты чего не вышел в икснет вчера вечером?

Я обрадовался возможности сменить тему, принялся объяснять Джолу все о байесовых заморочках и поделился опасениями, что мы можем залететь, если будем и дальше пользоваться икснетом. Он слушал молча, чего-то соображая.

— Так, я понял. Проблема в слишком большом объеме шифрованного материала на отдельном канале связи с Интернетом. Это делает его заметным. А если не шифровать, плохие ребята будут просто перехватывать твою информацию.

— Ага. Я сегодня весь день над этим голову ломал. Может, нам следует уменьшить интенсивность передачи, рассеять ее за счет использования большего числа чужих соединений?

— Не годится, — сказал Джолу. — Для того чтобы растворить отдельную связь в общем информационном потоке, придется практически остановить икснет, а в этом нет смысла.

— Да, ты прав, — согласился я. — А что еще мы можем сделать?

— А что, если изменить параметры нормы?

Вот почему Джолу приняли на работу в «Пигсплин», когда ему еще только стукнуло двенадцать. Дайте ему задачку, у которой есть два решения, причем оба оставляют желать лучшего, и он найдет третье, совершенно неожиданное, основанное на оригинальной посылке, не имеющей ничего общего с прежними. Я отчаянно закивал головой: