Втроем мы вышли из машины и некоторое время неподвижно стояли, выжидая, кто возьмет на себя смелость позвонить в дверь. К моему удивлению, это сделал я.

Затаив дыхание, мы молча постояли еще с минуту. Я опять нажал кнопку звонка. Машина отца Даррела стояла в проезде к дому, в гостиной горел свет. Я уже собирался позвонить в третий раз, но тут дверь отворилась.

— Маркус? — Я помнил отца Даррела совершенно иным. Сейчас он был небрит, в домашнем халате, с покрасневшими глазами и отросшими ногтями на пальцах босых ног. Тело обрюзгло и прибавило в весе, под твердой челюстью морского волка вырос вялый второй подбородок. Поредевшие волосы свалялись и торчали клочками.

— Здравствуйте, мистер Гловер, — сказал я. Мои родители подошли и встали у меня за спиной.

— Привет, Рон, — сказала мама.

— Здорово, — сказал папа.

— И вы здесь? Чего вам?

— Может, пригласишь в дом?

Гостиная выглядела, словно из телевизионного репортажа о брошенных детях, проживших взаперти целый месяц, пока им на помощь не пришли соседи: повсюду валялись пустые коробки из-под замороженных продуктов и бутылки из-под сока, пивные банки, миски с заплесневевшими остатками какой-то кашицы и старые газеты. Под ногами что-то хрустело, разило кошачьей мочой, хотя и без нее смрад стоял, как в туалете автобусной станции.

Продавленная от постоянного лежания кушетка была застелена грязными простынями и двумя подушками с посеревшими наволочками.

Мы остановились, ошеломленные этим зрелищем, от смущения забыв о цели нашего прихода. Отцу Даррела, очевидно, хотелось только одного — провалиться сквозь землю.

Он медленно наклонился, отогнул угол простыней на краю дивана, потом такими же неловкими движениями освободил сиденья двух стульев от продуктовых упаковок и одноразовых тарелок, отнес их на кухню и, судя по звуку, свалил где-то в углу прямо на пол.

Мы с опаской расселись на расчищенных местах. Вернулся отец Даррела и тоже сел.

— Извините, — угрюмо сказал он, — но мне нечего предложить вам, даже кофе не осталось. Продукты подвезут только завтра.

— Рон, — начал папа, — мы приехали, чтобы сообщить тебе кое о чем. Новость не из легких, так что приготовься.

Пока я говорил, мистер Гловер ни разу не шелохнулся. Он взял записку Зеба и прочитал, но, похоже, ничего не понял и перечитал сначала. Потом вернул ее мне.

Его стала бить дрожь.

— Мой сын…

— Даррел жив, — ответил я, не дожидаясь завершения вопроса. — Даррел жив и находится в тюрьме Острова Сокровищ.

Он прикусил зубами стиснутый кулак, и страшный, нечеловеческий стон вырвался у него из груди.

— Одна моя хорошая знакомая работает в «Бэй Гардиан», — поспешно сказал ему папа. — Расследует всякие темные дела.

Так вот почему мне знакомо имя Барбары Стрэтфорд, подумал я. Очень часто корреспонденты бесплатного еженедельника «Бэй Гардиан» переходят работать в крупные газеты или интернетовские издания, но только не Барбара Стрэтфорд, одна из его старейших сотрудниц. У меня сохранилось смутное детское воспоминание о том, как она ужинала вместе с нами.

— Мы договорились о встрече и сейчас направляемся к ней, — добавила мама. — Если хочешь, присоединяйся к нам. Она должна знать о том, что пережили наши дети.

Мистер Гловер закрыл лицо руками и несколько раз глубоко вздохнул. Папа положил было руку ему на плечо, но тот резким движением отбросил ее.

— Мне надо привести себя в порядок, — сказал мистер Гловер. — Подождите здесь, я скоро.

Он спустился в гостиную другим человеком — чисто выбрит, волосы при помощи геля гладко зачесаны назад, одет в отутюженную военную форму с полоской ленточек боевых наград на груди. Мистер Гловер остановился на последней ступеньке лестницы и смущенно сказал:

— К сожалению, это единственная чистая одежда, какая у меня осталась. Но, мне кажется, для сегодняшнего случая подойдет. Ну знаете, если ей понадобится фотографировать для газеты.

Мистер Гловер сел спереди рядом с папой, а я устроился у него за спиной и всю дорогу вдыхал запах пива, которым он, похоже, пропитался насквозь.

Мы подкатили к дому Барбары Стрэтфорд уже к полуночи. Она жила за городом, в Маунтин-Вью. Пока мы мчались по сто первой автотрассе, никто не произнес ни слова. По краям дороги тянулись современные жилые строения со всякими технологическим наворотами.

Эта часть зоны залива отличалась от района, где жили мы, и больше походила на пригородную Америку, какую можно видеть по телевизору: кучки типовых домов, выросшие на загородных шоссе, микрорайоны и целые городки, в которых не увидишь бомжей, толкающих перед собой по тротуару магазинные тележки с барахлом, — тут и тротуаров-то не было!

Пока мы поджидали мистера Гловера у него дома, мама по телефону предупредила Барбару о нашем визите. Она была так взволнована, что начисто позабыла о британской чопорности и не постеснялась поднять журналистку с постели. Мама категорическим тоном заявила, что им надо срочно поговорить и обязательно с глазу на глаз.